Новая Америка полностью

Пилот-разведчик из числа первопоселенцев потерпел аварию во время очередного исследовательского рейда. И он, и его серьёзно раненый напарник выжили и добрались до колонии. На борту разрушенного самолёта осталась куча ценных приборов и иного дефицитного имущества, но главное — ленты с записью различных наблюдений (сейсмологических, метеорологических и проч.), а также — картографической информацией. Чтобы вернуть всё это, пилоту требуется помощь наиболее приспособленного к существованию в местных условиях человека…

1974

На рассвете мальчуган стоял на краю своего мира. По ущелью, врубившемуся в край плато, стекали пенящиеся потоки облаков. Вершины облачных груд горели в первых солнечных лучах. Пел ветер — прохладный и удивительно свежий.

Птица-меч вырвалась из туманных глубин ущелья, чтобы лечь на крыло в стремительном вираже — величественное чудо с крыльями цвета стали. На мгновение мальчуган застыл без движения. Ужас сковал его. Затем он пронзительно вскрикнул и побежал.

В поисках убежища он забился в самую чащу и сидел там, пока не успокоилась сотрясавшая его тело дрожь и не высохли слезы. Мальчишки никому, а особенно тем, кто их любит, не говорят, что они напуганы до полусмерти.

— Иду на посадку! — сказал Джек О'Малли в радиофон и принялся разрабатывать процедуру сложного спуска.

В северо-восточной части континента это огромное плато, получившее название Верхняя Америка, не спускалось постепенно холмами и долинами, чтобы наконец достичь уровня моря, которое лежало в восьми километрах внизу. Здесь плато обрывалось вниз утесами и крутыми откосами, пока брызги океана не скрывали его с глаз. Только в одном месте и можно было преодолеть этот страшный обрыв — там, где гигантский разлом врубался в плато, образуя Расщелину. И ветры, которые гуляли там, были в высшей степени опасны и непредсказуемы.

Когда аэрокар косо пошел к поверхности планеты, О'Малли ясно увидел и береговой обрыв плато, и колоссальный рубец, рассекающий его. К вечеру вечно клубящиеся здесь облака стали опускаться. Горный обрыв, темный и влажный, громоздился над океаном, протянувшимся до линии горизонта. Яркая белизна облаков разнообразилась золотисто-огненными цветами заката и длинными полосами теней. Солнце Эридана стояло низко на востоке, чуть не задевая за острые пики Кентавровых гор. Иллюзия его большой величины могла бы поразить человека, еще помнящего Терру, ибо на самом деле его диск в диаметре составлял лишь около половины диаметра Сола. 1Д красноватый оттенок его менее раскаленной поверхности — звезда относилась к типу 0–5 — сейчас можно было наблюдать гораздо лучше, чем в полдень.

А дальше взор О'Малли мог наслаждаться видом обширного пространства от Кентавровых гор до Расщелины и от Геркулесовых гор до озера Олимп, где зелень степей, лесов и фермерских полей, лежащих между этими ориентирами, орошалась реками и ручьями, берущими начало у далеких снежных пиков. Там, где реки Быстрая и Тихая сливались, образуя Императорскую реку, он мог бы отыскать и пятнышко Анкертауна, но лучи солнца, отражаясь от воды, слепили глаза.

Вместо этого О'Малли полюбовался бесконечным разнообразием красок, от изумрудно-зеленого цвета фермерских полей до более мягкого голубовато-зеленого тона туземной растительности. Весна приходила как взрыв — как это обычно и происходило на Рустаме.

Ракш — главная из лун — находилась в своей половинной фазе и стояла в небе, которое уже приобрело оттенок царственного пурпура. Примерно на половине пути между самой дальней и самой близкой точками ее эксцентрической орбиты она казалась сходной по размерам с земной луной; только цвет ее был скорее медным, чем серебряным. На это чудесное зрелище О'Малли только скривился. Ракш сближалась с Рустамом, а значит, планете грозило увеличение приливо-отливных течений в плотном воздухе низменных районов, а это приведет к возникновению еще более грозных бурь ко времени равноденствия.