Теперь я знала, куда направляется Чарльз. И мне вовсе не хотелось думать о его мотивах.
Я замерла на месте, окаменевшая, как в одном из своих снов, а детка у меня над головой с каждым мгновением становилась все ближе и ближе к падению с высоты. Мои глаза не отрывались от Чарльза, как в свое время не отрывались они от стоявшей на балконе Хелен.
А потом — в темноте за спиной Чарльза — началось какое-то движение, и он, нетвердо стоявший на ногах с вытянутыми вперед руками, качнулся в сторону, когда что-то врезалось в него. В тусклом свете на лестничной площадке я заметила светлые волосы и невысокую фигуру, появившуюся со стороны детской.
Закачавшись от удара, Чарльз стал разжимать пальцы, которыми держал Лайлу — так люди бросают грязное белье в стиральную машину. На моих глазах Винни преодолела последние несколько футов, разделявшие их.
Я вспомнила о другой девочке в объятиях мужчины, которая не могла сказать, что с ней происходит. Это было целую вечность назад, и ту девочку Винни тоже спасла.
Никогда не любила размышлять о том, что могло случиться, если б она тогда не ворвалась в тот кабинет. Старая подруга была девочкой смелой, в груди у нее билось благородное сердце. А сейчас я заметила, насколько она похудела, насколько горе изменило ее, — и сердце заныло, хотя сейчас я всеми своими помыслами была с Лайлой. Но в моем сердце всегда будет место и для Винни.
Ребенок — мой ребенок — несколько мгновений находился в воздухе, прежде чем грохнуться на руки подруги. На те самые сильные и надежные руки, которые, несмотря ни на что, бессчетное количество раз обнимали меня долгие годы.
И я вспомнила, как мы давным-давно жили с Винни. Это было еще до Хелен, до смерти Джека. Как здорово мы подходили друг другу, как радостно проводили дни вместе, как верны были друг другу…
Теперь все внимание Винни было сконцентрировано на крохотном личике, смотрящем прямо на нее. Она изу-чала черты лица, которые — теперь я была в этом уверена — за грядущие годы узнает не хуже моих.
Размахивая руками во все стороны, Чарльз пытался восстановить равновесие. Я поняла, почему его голос показался мне таким странным. Он был под воздействием каких-то препаратов. Что бы это ни было, его чувства притупились и реакции замедлились, а это, в свою очередь, нарушило чувство равновесия.
Я увидела, что все эти дерганья руками и попытки выпрямиться — предвестники падения. Но упал не Чарльз. С глухим звуком его рука ударила Мэгги, пытавшуюся оторваться от него после столкновения. Именно Мэгги покатилась по ступенькам вниз — с самого верха и до самого низа. Прямо мне в ноги.
Несколько раз, прежде чем замереть бесформенной грудой, она здорово ударилась, кубарем летя как раз туда, где на широких деревянных половицах стояли мы с Ником. В эти самые половицы она и врезалась лбом — с громким треском.
Пока я опускалась на колени рядом с ней, выкрикивая ее имя, у меня возникло знакомое ощущение, что я сверху смотрю на свое будущее, медленно утекающее между пальцами. Что смотрю на грядущие годы, которые теперь не будут похожи на те, что уже вроде бы стали формироваться, и пойдут теперь совсем по-другому.
Я так много времени проводила, пытаясь понять, чего же Мэгги у меня отобрала, что не заметила, как же много она дала мне взамен.
Крохотные пальчики сжали мой палец так же, как это когда-то сделал Джек. В полумраке площадки голубые глаза Лайлы смотрели прямо на меня. У Джека глаза были карие.
Я вновь потеряла его.
Она лежала на полу перед всеми, и возле ее головы расцветал чернильный цветок.
Совсем не так планировала она провести вечер пятницы. Вокруг стали выстраиваться туфли и ботинки, вместо тишины были разговоры. Ласковые слова, сказанные мягкими женскими голосами, — сила этих слов была в той спокойной уверенности, с которой их произносили.
Рядом находились две молодые женщины — у одной на руках младенец, а вторая опустилась на колени. Мэгги поняла, что не может повернуть голову и посмотреть в лицо Марго, а когда все-таки попыталась это сделать, мягкий, приятный голос, доносившийся откуда-то сверху, запретил ей шевелиться.
— Лайла… — с трудом выговорила она и почувствовала, как в горле лопнул пузырь.
— Она здесь, и с ней все в порядке, — успокоила ее Марго. Что-то перешло из темноты на свет, и Мэгги услышала рядом негромкий писк. — Мэгги, ты ведь… Теперь я навечно твоя…
Мэгги почувствовала накатывающую боль в ногах. Как звук взлетающего самолета, она грозила сделаться все сильнее и сильнее.
А потом Мэгги услышала, что кто-то плачет. Мужчина. Плачет от горя и непонимания.
— Мне так жаль, Мэгги… — Голос Ника прерывался, так же как и его дыхание.
— У нас нет на это времени, — тон Марго стал резче. — Уведи Чарльза на кухню и не выпускай оттуда.
