Можно ли спастись из тюрьмы, если тюрьма — твое собственное тело? Бип, хис-с, бип, хис-с… Это — все, что осталось от моей жизни: шипение аппарата для искусственной вентиляции легких, чтобы поддерживать жизнь в неподвижном теле. Я — овощ. Списанная единица. Почти что труп. Но есть кое-что, чего никто не знает: на самом деле я жива, просто заперта в своем теле, как в тюрьме. И все, что мне остается — воспоминания. О моей Эви; о том, как три года назад кто-то забрал ее у меня. Я знаю, что эти воспоминания помогут найти ее. Они собираются воедино из множества мелких деталей, словно пазл. Три года назад я совершила страшную ошибку. Три года назад я связалась не с тем, с кем следовало. Три года назад я страшно подвела своего близкого человека… И теперь я обязана отыскать способ быть услышанной, чтобы помочь Эви найтись. Это история о том, как, в стремлении сбежать от своих проблем, мы разрушаем жизни самых близких… Захватывающий триллер, который не даст уснуть до рассвета. От автора международных бестселлеров. В мире продано свыше шести миллионов экземпляров книг. Более тысячи отзывов на Goodreads и более трех тысяч отзывов на Амазон. Идеально подходит для любителей романов «Девушка в поезде», «За закрытыми дверями» и «Сестры». Актуальный для современности сюжет о трудностях матери-одиночки с легким налетом «Безмолвного пациента»: повествование ведется от лица пациентки Ноттингемского госпиталя, с которой связана страшная тайна. Помочь ей и узнать правду можно только благодаря нестандартным методам, ведь женщина находится в вегетативном состоянии и заперта в своем теле как в тюрьме. Читатели по всему миру массово отмечают неожиданные сюжетные повороты, потрясающе проработанных персонажей, затягивающую атмосферу и легкий, приятный для чтения слог. «Книга завладела мной с самого первого предложения и не отпускала до самого конца. В ней множество неожиданных поворотов. Однажды у меня даже отвисла челюсть, когда я поняла, что все не так, как выглядело. Фантастически написано, наивысшая оценка. Пять звезд. Жажду прочитать остальные книги автора». — Анжела Марсонс «Блестяще, невероятно закручено… Я смело рекомендую это». — Б.А. Парис, автор книги «За закрытыми дверями»
K.L. Slater
BLINK
Copyright © K.L. Slater, 2017
This edition is published by arrangement with Darley Anderson Literary, TV & Film Agency and The Van Lear Agency
© Екимова Н.В., перевод на русский язык, 2021
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022
Сначала, когда приходит понимание, что твоего ребенка больше нет, то кажется, что это — самое ужасное, что только может случиться.
Но скоро настает момент, когда кровь словно начинает уходить из тебя по капле, а ты ничего, совсем ничего не можешь сделать, чтобы это остановить, но будешь чувствовать, как она течет не переставая. И тебе будет наплевать, потому что все мысли — только о ней, о твоей девочке.
Сорок восемь часов.
Ровно столько ты будешь балансировать на грани безумия, веря, надеясь, что все еще можно отыграть назад. Потом перестанешь спать, тебе начнут колоть седативные препараты, и каждый раз, выплывая из наркотического сна, ты целую секунду будешь думать, что всё в порядке. Что всё случившееся — лишь плод твоего воображения.
И когда ты решишь, что
Именно тогда начнет уходить надежда, совсем как снег, съезжающий с крыши во время оттепели: потихоньку, потихоньку катиться к краю и всей своей массой обрушиваться вниз.
Но если надежду можно сравнить со снегом, то отчаяние, которое занимает ее место, похоже скорее на лед: твердый и острый, он в клочья кромсает душу.
А окружающие, все до единого, твердят бесполезную мантру: «Что бы ни случилось, не теряй надежды».
Но они опоздали. Надежда уже потеряна.
И тебе опять покажется, что
Они на стене, я вижу их краем глаза.
С другой стороны — лужица света. Окно. За ним — мягкая, приглушенная масса. Я думаю, что это может быть зелень. Она мягко касается стекла, шепчет, когда все остальное в этой маленькой белой комнате молчит.
Но вот раздаются голоса, шаги. Я слышу их через дверь.
В комнату входят врачи, и я напрягаюсь, стараясь уловить их движение в этой размытой белизне. Их двое. Каждый день они приходят в одно и то же время, когда свет за окном становится мягче. Так я узнаю, что наступил полдень.
Сердце начинает биться быстрее. Может, сегодня они поймут, что я еще здесь, за этой невидимой, непроницаемой перегородкой, отделяющей меня от мира?
Для них я нахожусь в
«
Они не смотрят. Точнее, смотрят куда угодно, но не на меня. Они говорят обо мне, наблюдают за мной издали, но не дотрагиваются. Не смотрят в глаза.
Если б они только посмотрели внимательно, то увидели бы, как еле заметно трепещет веко, как почти неуловимо дрожит палец. Господи боже, уборщица и та распознала бы искру жизни, если б только смотрела на меня хоть изредка.
— Как это жестоко, — тихо говорит женщина-доктор, делая шаг к кровати. — На вид она как живая…
«
Собрав все силы и всю решимость, усилием воли направляю их в руку, которая недвижно лежит на бледно-голубом одеяле. Левую руку. Она ближе к ним, к их невидящим глазам.
Все, что мне нужно сделать, это шевельнуть пальцем. Чуть-чуть подвинуть ладонь. Хоть на миллиметр, хоть на волос. Может быть, тогда они заметят?
Все что угодно, лишь бы они поняли, что я еще здесь.
Неподвижная, глухонемая, но живая.
