Новая Ева полностью

– Вероятность того, что возникнет катастрофическая ситуация, при которой нам придется выпрыгивать из здания с этими нелепыми штуками, составляет один к одиннадцати миллионам. Если прикинуть, какие ресурсы требуются на замену каждой Перчатки и ее обслуживание, можно понять, что на текущий момент это не в приоритете, – объясняет Уоттс. Он лучше всех разбирается в политике управления этим комплексом, к тому же обожает статистику. – Впрочем, и «Титаник» считали непотопляемым.

– Чего-чего? – спрашивает Джексон.

– Не бери в голову, – отвечает Уоттс, закатывая глаза.

– Слушайте, а что это за проекционная фигня, которая там маячила? Я раньше не видел таких. – Джексон все возится с ножом.

За столом повисает молчание. И тут я замечаю, что все взгляды устремлены на меня.

– Их не так много, насколько я помню по рассказам отца. Когда программузакрыли, было много споров о том, что с ними делать дальше, – объясняю я.

– Споров?

– Ну, да, в конце концов, это же мыслящие умы. Этично ли просто отключить их? – задаю я вопрос, не ожидая услышать ответ. Отряд «Х» погружается в раздумья.

– И чем все закончилось? – спрашивает Крамер.

– Их перестали создавать, а существующих Проекционов рассеяли среди населения.

– Боже! Так их там немало? – Крамер заинтригован.

– Бред в духе ЭПО. Надо было просто отключить этих софтовых ублюдков.

– Но они считают себя живыми, верно? – Крамер быстро ухватывает суть.

– Насколько мне известно. – Я пожимаю плечами.

Зеленые стены тускнеют, и оживают встроенные в них мониторы реалити-ТВ, выплескивая на нас поток рекламы. Такие ролики транслируются по всей Башне. Все, что ЭПО хочет показать и навязать нам, повторяется в течение дня с регулярными интервалами на всех общественных мониторах, причем не только в Башне, но и по всему городу.

Вы – последние женщины рода человеческого, произносит зрелый женский голос на фоне красивого заката. Этот голос неизменно вводит мужчин в молчаливый ступор.

Ваши тела – самое ценное, что у нас есть для будущего человечества. То, что заперто в ваших телах, может быть ответом для нового поколения молодых женщин, но современные технологии не подобрали к этому ключ… пока.

Если бы только мы могли заморозить время.

Солнце садится.

Теперь мы можем это сделать.

Одно и то же изображение появляется на стенах столовой и тысячах других экранов по всей Башне. Стерильная комната с белыми стенами в стиле хай-тек, уставленная рядами серебристых капсул.

Здесь, в стенах Башни, ваше тело может быть заморожено, идеально законсервировано в его нынешнем виде на время, пока наука ищет ответ. Как только он будет найден, вы вернетесь к жизни, полные сил и энергии, и у нас будет все необходимое для того, чтобы начать новое будущее, дать жизнь дочерям, которых мы заслуживаем.

– Боюсь, замораживать уже некого, – встревает Джексон.

– Тсс! – Крамер замахивается на него ложкой, призывая заткнуться.

Как зачарованные, мы смотрим на экраны. В светоотражающих криокамерах с запаянными крышками хранятся замороженные тела женщин, чьи сердца бьются со скоростью один УВМ – удар в месяц. Время не то чтобы заморожено, но радикально замедлено.

Одна криокамера в конце ряда призывно оставлена открытой. Зритель может совершить виртуальную экскурсию в ее глубины, погрузившись в море сухого льда.

Если же ваш час придет, прежде чем вы решите заморозить оставшиеся годы жизни, мы все равно сможем сохранить ваше драгоценное тело и использовать его для моделирования нашего будущего, как только технология угонится за нашими амбициями.

Вы не должны становиться последними женщинами на земле. Посетите ближайшую к вам криоклинику ЭПО уже сегодня.

Экраны снова становятся прозрачными, возвращая комнате зеленый цвет гармонии.

– Думаете, Ева догадывается о том, что ее мать лежит в морозильнике внизу? – ухмыляется Джексон, вставая из-за стола и направляясь к прилавку, который уже ломится от еды.

– О, да, конечно, точно так же, как знает, что одна треть ее лучшей подруги Холли – всего лишь инструмент, – шутит Крамер.

– Невозможно представить, что она настолько слепа, – добавляет Локк.