Его бойцы высыпают из лифта, с оружием наизготовку.
– Арестуйте его! – кричит отец, выныривая из-за угла, уже почему-то без пистолета. – Он предатель и обманщик, ему нельзя доверять. Считайте, что он представляет собой угрозу безопасности Евы. У вас есть мой приказ арестовать его любой ценой.
Я смотрю Кетчу в глаза. Он в замешательстве.
– Брэм, – говорит он. – Давайте все успокоимся, хорошо?
Может, я и знаю этих парней, но мой отец – их хозяин. Отныне им нельзя доверять. Я не уверен, что они обойдутся со мной по-джентльменски. У них еще не открылись глаза на происходящее. Они все такие же слуги обмана. Это то, чему они обучены.
– Ты не должен этого делать, Кетч, – говорю я, обводя взглядом пятерку бойцов службы безопасности, которые группируются для захвата. – Не доверяйте ему, парни. Мы все здесь обмануты.
– Ему промыли мозги. Не слушайте, что он говорит. Арестуйте его немедленно, – требует отец, прячась за стальным столом.
– Ты знаешь, что такое приказ, Брэм. – Крутц, второй в команде, приближается ко мне. – Возьми меня за руку, и у нас не будет проблем.
Он протягивает мне руку в перчатке, широко растопыривая пальцы. Их кончики светятся голубым и испускают мягкий пар, похожий на дымку. Перчатка Умиротворения: она призвана ввергнуть в состояние душевного покоя любого, кто подаст руку ее носителю. Само это действие символизирует подчинение, уступку, когда все варианты исчерпаны и некуда бежать.
– Брэм? – Он подходит чуть ближе, шире расставляя пальцы.
Боковым зрением я вижу, как у меня на груди появляются голубые светящиеся точки. Скорее, я чувствую их. Это альтернативное воздействие Перчаткой Умиротворения: разряд в полмиллиона вольт проникает через грудную клетку объекта прямо в сердце. Не такой гуманный, как первый способ, но куда более распространенный.
– Не заставляй меня это делать, Брэм. Ты мне нравишься, старик, – говорит он, в то время как отряд, приближаясь, выстраивается полукольцом, преграждая мне путь к лифту. Справа от меня – коридор, ведущий к кабинету отца. Иначе говоря, тупик – в прямом смысле. За спиной – сплошная стена, невообразимо толстая, она как шестой член команды Кетча блокирует меня сзади.
Мой взгляд скользит по сторонам, обыскивая каждую поверхность, каждый предмет обстановки. Я чувствую, как адреналин прорывается по венам, когда мое тело переключается в режим «дерись или беги». Драться – не выход. Бежать?
Я упираюсь в стену, когда делаю последний шаг, пятясь назад.
Сердце замирает.
Пока бойцы приближаются, я осторожно завожу руку за спину и ощупываю холодную панель. Она ровная и гладкая, рука ни на что не натыкается, как вдруг…
Есть! Я чувствую.
Аварийный спускной желоб.
Мне не нужно видеть то, что нащупывают мои пальцы. Я и так знаю, что это. Небольшой стеклянный короб с красной рукояткой внутри. Выше надпись:
Голубые лучи лазера уже обжигают мне грудь, а бойцы подходят все ближе и ближе.
Нельзя терять ни секунды.
Я стучу кулаком по стеклу, открываю рот и со всей силы тяну рукоятку на себя.
С треском лопается вакуумный уплотнитель аварийного выхода, и в комнату врывается морозный воздух. За счет перепада давления стенную панель сдувает и засасывает в желоб. Бойцы падают на колени, хватаясь за уши. У них лопаются барабанные перепонки, как только я открываю проем в боковой части здания. Открытый рот позволяет снять давление. Просто, но эффективно.
Их боль дает мне выигрыш в несколько секунд. Я успеваю взглянуть на отца, который вскарабкивается на ноги возле стола. Его лицо перекошено от страха, гнева и боли.
Наши глаза встречаются, и в этот миг он понимает, что я вернусь.
Вернусь за Евой.
Я наклоняюсь назад и отдаюсь во власть воздушного потока, который несет меня вниз по желобу, что спускается по стене здания, навстречу миру. Миру за пределами Башни.
Реальному миру.
Когда я прихожу в сознание, Матери лихорадочно суетятся вокруг. Поначалу я думаю, это из-за моего обморока, но поспешность, с которой мать Табия дергает меня за руку и поднимает с пола, подсказывает, что тут что-то другое. Медленно до меня доходит, что из динамиков вырываются звуки сирены, призывая всех к действию, поскольку нам грозит неизвестная опасность.
– Что происходит? – шепчу я, чувствуя себя слабой, беспомощной и испуганной.
