А потом сразу же увидела ответ. Распростертые на земле тела затряслись, как от сильной лихорадки, и женщина догадалась, что инфестат вернулся, чтобы подчинить их своей воле.
Напрягшись от ожидания второго раунда оглушительной перестрелки, Янковская зажмурилась и вжалась лицом в землю. Но кроме болезненных причитаний Каспера, звучащих в отдалении и коротких команд на немецком языке, ничего не происходило. А потом… потом грянул одинокий выстрел, и стон некробиолога прервался. Повисла тревожная тишина, от которой внутри женщины все похолодело.
«Они… убили его…» — пронеслась в мозгу языковеда паническая мысль. — «Как же так?!» До последнего Янковская надеялась, что солдаты открыли огонь первыми просто по ошибке, не разобравшись что к чему. Но теперь, когда они пристрелили раненного ученого, который не мог представлять для них опасности, эта версия развалилась.
— Schau in die Vertiefung! — расслышала Нина команду на немецком и ощутила, как по спине побежали волны обжигающих мурашек. Сейчас военные заглянут в лощину и обнаружат ее. А потом, скорее всего, убьют, как и Каспера…
В подтверждение мучительным и пугающим размышлениям лингвиста сверху раздались осторожные шаги. Похоже, русский наемник сбежал, бросив ее, и теперь ученой приходилось рассчитывать лишь на одну себя. Да вот только ничего она не могла сделать против обученных солдат…
— Steh auf Baby, — прозвучало над самой головой языковеда.
Она робко подняла глаза и увидела собственное жалкое отражение в забрале шлема бойца, который возвышался над ней, взяв на прицел. Подчиняясь приказу, Янковская медленно поднялась, стараясь держать руки на виду, и кое-как утвердилась на трясущихся ногах.
— Willst du einen leichten Tod? — спросил все тот же боец.
— П-простите, я н-не совсем пон-няла… — жалобно пролепетала женщина. — Ч-что вы сказали?
— Dummes Schwein, — неудовлетворенно покачал головой солдат и вдавил в плечо приклад, изготавливаясь к стрельбе.
«Ну вот и все», — обреченно подумала Янковская. — «Сейчас я умру…» Однако судьба преподнесла ей очередной подарок, которого она уже и не чаяла от нее получить.
— Падай, дура! — словно из ниоткуда прогремел вопль проводника.
Нина глупо задрала голову и заметила, как прямо в гущу немецких военных бесстрашно влетел двухметровый силуэт русского наемника. А вместе с ним с земли вскочили и воскрешенные мертвецы…
Изюм дерзко ворвался к противнику на сверхближнюю дистанцию и короткой очередью практически в упор вскрыл бронированный нагрудник одного из немцев. Солдат сдавленно охнул и кулем осел на землю, но все еще оставался жив. Однако у спецназовца не было времени его добивать. Вместо этого он скользнул в состояние тактической относительности и подбил локтем направленный в него ствол винтовки другого бойца.
Будучи не в силах конкурировать с Виноградовым в скорости, а с воскрешенными соратниками в бесстрашии, враги бросились врассыпную, чтобы не стоять на линии огня у пулеметчика. Однако пока они разбегались, Макс успел опустошить магазин своего ВСС, метя по самым уязвимым местам боевых скафандров. Два солдата выхватили от него по пуле под колено, третий поймал подарочек в ягодицу, а четвертый в место крепления шлема и воротника. Последнему, кстати, повезло меньше всех, потому что тяжелый свинцовый конус играючи пробил сочленение комбинезона и превратил шейные позвонки немца в мешанину из осколков, парализовав все тело.
Уходя от пулеметного огня на скорости недоступной простому смертному, Изюм мимоходом выпустил несколько длинных некроэфирных образований и вкрутил их в пулевые отверстия на защитных костюмах подранков. Дотянулся, конечно, не до всех, а лишь до двоих, но лиха беда начало…
Концентрированная энергия смерти во мгновение ока убила солдат, а затем заполнила их тела. Подчиняясь мысленной команде бывшего спецназовца, мертвецы восстали и засыпали своих отступающих соратников шквалом свинца и белого фосфора. Растерянный противник опомнился слишком поздно, успев подарить инфестату сразу шестерых павших товарищей, включая тех, которых Изюм убил первыми. Поэтому немцы предусмотрительно залегли в укрытия, предлагая разбираться с врагом пулеметчику. И тот, черт бы его отодрал, не оплошал…
Крупнокалиберные пули запорхали в воздухе сразу же, как только союзные единицы убрались с линии огня. От них практически негде было спрятаться, потому что они в щепу размочаливали любые чахлые деревца и разбивали на осколки каменные глыбы. И все что мог сейчас сделать Макс, это пальнуть в окошко бронещита, который прикрывал стрелка. Пробить не пробил, но хотя бы затруднил пулеметчику обзор паутиной трещин. А секундой позже россиянину стало совсем туго. Ему пришлось скакать подобно бешенному зайцу, прячась в каждой ничтожной складочке ландшафта.
