Всего один удар моей бронированной перчатки превратил лицо пойманного инфестата во влажное месиво из осколков костей, лоскутов прорвавшейся кожи и кровоточащего мяса. Кажется, я слегка перестарался, ведь я просто собирался вырубить ублюдка, который доставил мне столько хлопот. Разумом хотел. А вот черная ядовитая тень, пронизывающая сознание, настойчиво нашептывала: «Убей. Уничтожь. Разорви на куски. Выдави глаза…» И теперь мне очень захотелось наказать подонка не только за его поступки, попытку побега, устроенную засаду, но и за мои ранения. Он не заслужил жизни…
Помотав головой, желая разогнать эти чуждые мне мысли по самым дальним углам черепной коробки, я нетвердой рукой отщелкнул пару хитроумных застежек, удерживающих шлем, и кое-как стянул его с себя. Прохладный воздух заброшенного подвала не очень-то помог прочистить мозги, поэтому я отстегнул еще и карабин на перчатках, чтобы достать из поясного кофра свою дежурную пачку жвачки.
Закинув сразу три адски-мятных подушечки на язык, я принялся остервенело жевать их, медленно обалдевая от набирающего обороты ледяного урагана в своем рту. Волна холода прокатилась по нёбу, дошла до самого горла, а потом ударила в затылок, будто резиновая кувалда. У-у-у-у-у… вот оно! То, что доктор прописал…
Представляя как кровожадные мысли замерзают, покрываясь толстым слоем льда, я снова взглянул на задержанного инфестата. Нельзя убивать эту падаль, ведь ему предстоит долгий и тяжелый допрос в застенках «черных кокард». Но вот сделать его чуть более сговорчивым ничто сейчас не мешает. Да и, скажем так, мне самому надо бы здоровье поправить. А то, глядишь, раньше срока коней двину…
Судорожно кашлянув, я прикрыл рот, и ощутил, как мне в ладонь выплеснулось едва ли не с полкружки горячей крови. Сразу же после этого по мозгам стегануло стальным кнутом. Это запоздало пришла боль, которая только и дожидалась подходящего момента, чтобы заявить о себе. Но если оценивать свое состояние объективно, то я держался просто прекрасно для того, кто словил несколько крупнокалиберных пуль в свою фанеру. Помню по военному прошлому, как бедолаг, попавших под огонь из двенадцатимиллиметрового орудия, прошивало насквозь вместе с бронежилетом. А если пуля-другая в теле разворачивалась боком, то и вовсе превращала человека в вывернутый наружу ошметок. Так что в сравнении с этим, меня просто поцарапало.
Опасаясь, что надолго моего некроэфира не хватит, я склонился над бесчувственным инфестатом и потянулся незримыми отростками дара к его раскуроченной морде. Там подконтрольная мне тьма ощутила шевеление своей родственницы. И я, намереваясь повторить тот же фокус, что и с задержанными на заправке некромантами, потянул чужую энергию смерти на себя. Вернее, всего лишь попытался, потому что мрак этого беглеца показался мне неподъемно тяжелым… Это было похоже на то, как если б я рассчитывал поднять ведро с водой, а там оказалась ртуть!
Но я, прилагая поистине титанические усилия, не сдавался и все равно тащил некроэфир, будто слона через игольное ушко. Дар задержанного инфестата оказался невероятно сильным, и отчаянно сопротивлялся моим нападкам. Даже бессознательное состояние носителя не смогло полностью обезвредить его.
Ощущая себя Сизифом, который катит на крутую гору тяжелейший камень, я положил руку на изуродованное лицо беглеца и сунул пальцы прямо внутрь широкой рваной раны. Инфестат, не приходя в сознание, протяжно застонал, поскольку боль сумела просочиться в его разум даже сквозь пелену забытья.
Я нырнул в легкий «форсаж», надеясь таким образом получить хоть какое-то преимущество, и выпустил немного некроэфира прямо в сочащееся кровью мясо. И вот только после этого процесс вытягивания чужой силы пошел бодрее, с каждым новым витком поддаваясь все легче. Спустя некоторое время я смог увидеть, как из темечка распластавшегося подо мной человека материализуется целый пучок уходящих куда-то в неизвестность струн из тьмы. Я коснулся их своим даром, но сразу же брезгливо отшатнулся, поняв, что это такое…
Судя по пришедшим по нитям вибрациям, оттенкам ощущений и обрывков чьих-то воспоминаний, я узнал ту самую связь, которая соединяет некроманта и поднятых им жертв. И если предположить, что каждая такая струна тянется к одной из кукол, то конкретно этот ублюдок прикончил никак не меньше полусотни человек! И это без учета той компании, что изжаренными головешками валялась возле спуска в подвал. Охренеть, я с единственным мертвецом еле как мог управляться, а этот кекс целой ротой командовал в одно рыло…
