В этом крупном городе картина запустения практически досконально повторяла то, что я видел в населенных пунктах поменьше. Или нет, скорее даже превосходила. Улицы выглядели так, словно тут прошли многодневные массовые беспорядки. Повсюду хлам, обломки, мусор, обгорелые остовы машин. Во всех домах выбиты и двери, и окна. На некоторых проспектах многокилометровые пробки из брошенных автомобилей. То тут, то там на стенах виднелись оспины пулевых попаданий. Но при этом, я не нашел ни единого мертвого тела. Видимо, инфестаты их тоже прибирали к себе в качестве ценного ресурса.
Внутри городской застройки лавировать было уже значительно проще. Ма́лой группой мы с куклами продвигались вперед, обходя периодически попадающиеся заслоны. Где-то проходили через внутренние помещения зданий, скрываясь от глаз умертвий. А где-то пользовались брешью в их системе опознавания «свой-чужой». Взятый в плен и освежеванный мертвец, запрятанный от взглядов его товарищей, позволял приблизиться к врагу вплотную. Поднятые трупы чуяли присутствие «своего» и практически не обращали на нас внимания.
В какой-то момент я настолько осмелел, что дальше поехал на приглянувшемся мне микроавтобусе. В заднюю часть авто я закинул лишь выдранный из умертвия позвоночный столб с болтающейся на нем головой. На всякий случай, у этого обрубка я еще и нижнюю челюсть оторвал. Чтоб не вздумал кусаться. Теперь покойник мог только дергать остатками мышц шеи, да угрожающе вращать глазами, походя на жутко уродливого головастика, вытащенного из болота. Нечто большее ему отныне недоступно.
А сам я с куклами занял остальной просторный салон современного минивэна. Запертые двери и поднятые окна отсекали незначительную часть эманаций, стращающих своей тяжестью мой дар. Но полностью меня от них не закрывали. И как бы я ни верил в божье провидение, однако червяк сомнений всё равно точил откуда-то изнутри. Смогу ли я противостоять такому могуществу?
Спустя пару километров осторожной езды, я заметил, как несколькими кварталами севернее в небо поднимается столб черного дыма. Но не обычного… это совершенно точно был некроэфир. Так что я уверенно свернул туда, собираясь выяснить природу сего явления.
Остановившись чуть поодаль, я подкрался с куклами к углу здания. И моему взору открылась одновременно странная и мерзкая картина. Господи, сколько же здесь мертвецов? Сотни? Нет, куда там. Тысячи! Целая орда стояла неподвижно и невозмутимо. Смотрели, как какой-то плешивый ублюдок с перепачканными кровью руками бродит меж разложенными на земле людьми. Периодически он склоняется к ним, орудуя то ли ножом, то ли чем-то еще. А когда отходил, то человек, над которым тот поработал, начинал источать тьму. Много… и долго. Я никогда не думал, что одна смерть способна произвести столько некроэфира…
Умертвия входили в центр выложенной телами фигуры небольшими группами. Немного стояли, а потом целеустремленно отправлялись по своим черным делам. Это что же получается? Зарядная станция для поднятых трупов⁈ Мать твою, кто ж такое вообще придумал⁈ Хотя чего я голову ломаю? Сейчас сам и спрошу у этого хлыща с ножичком.
Сняв шлем костюма, я с удивлением обнаружил, что воздух прямо-таки дрожит от волн чужой боли. И источник его… ох, боже! Клянусь, что дарую тем распростертым на земле бедолагам покой так быстро, как только смогу! Не знаю, что там с ними делали, но смерть их сейчас настигает очень мучительная и гадостная…
Тяжелые ножи охотно прыгнули в ладони, словно обрели собственный дух и тоже рвались пресечь творящееся зверство. Несколько раз глубоко вздохнув, готовясь к тому, что мои жилы снова порвет и расщепит на нити, я обратился
А потом я нырнул в «Сотку».
Вокруг было столько страданий и людского ужаса, что они сделали меня быстрее выпущенной пули. По крайней мере, мне так представлялось. Пока я рвался к заляпанному кровью подонку, тот даже не успел поднять на меня глаз. Моя скорость оказалась так велика, что не выдерживали застежки «Крисалиса». Некоторые, особенно те, что крепили бронеэлементы голени и бедер, от дрожи и вибрации раскрывались, а то и вовсе отваливались. Даже ножи приходилось держать строго вдоль. Потому что если я разворачивал клинки плашмя, то встречный поток ветра стремился вырвать их из рук.
И вот я добрался до инфестата. Короткий удар без замаха вспорол ему живот. Взболтанные до состояния фарша внутренности брызгами полетели во все стороны, орошая округу. А второй мой тесак легко отсек ему руку с окровавленным инструментом. Попутно я обезглавил нескольких умертвий, до которых дотянулся. А потом ринулся в самую гущу нежити.
От бесконечной рубки ножи затупились уже через пару минут субъективного времени. Еще чуть позже они превратились в гнутые металлические полосы, которыми даже не получалось толком рубить. Испорченные «лагерники» я выбросил без сожаления и схватил с пояса другие.
