Государства и армии часто бывают подобны кораблям, которым мешают плавать их размеры.
Бог не на стороне больших батальонов, а на стороне лучших стрелков.
Пинта пота сберегает галлон крови.
Если профессия военного вообще что-то значит, она должна опираться на непоколебимый кодекс чести. Иначе те, кто следует за барабанами, будут всего лишь кучкой наемных убийц.
Говорят, что всеобщая воинская повинность – демократический институт. Да, как и кладбище.
К добровольному поступлению на военную службу склоняет неизбежность призыва.
В армии у вас вынимают душу и вместо нее вставляют устав.
Твоя душа, возможно, принадлежит Богу, но твоя задница принадлежит армии.
Чтобы экипировать одного солдата, необходимо снять шкуру с двух овец и трех налогоплательщиков.
В войне за бюджет армия непобедима.
Полгода интендантства, и можно расстреливать без суда.
Военное правосудие имеет такое же отношение к правосудию, как военная музыка к музыке.
В армии все делается быстро, поэтому служба там тянется медленно.
В казарме не делают ничего, но крайне дисциплинированно.
Солдат должен бояться своего начальника больше, чем врагов.
Командир – как дорожный указатель: показывает всем, куда идти, но сам туда не идет.
Удобных окопов не бывает.
Мат является основой командования и управления в совместных войсковых операциях.
Чем лучше солдаты маршируют, тем хуже стреляют.
Сообщите всем частям, что связь совершенно потеряна.
Археологи – это детективы прошлого.
Археологи отыскивают «черные ящики» истории.
Археология – это научный способ осквернения могил.
Разбитая посуда приносит удачу, но только археологам.
Архитектура – это азбука гигантов, величайшая система видимых символов, когда-либо созданная.
Архитектура – это искусство, которое воздействует на человека наиболее медленно, зато наиболее прочно.
Форма всегда определяется функцией.
Архитектура есть искусство транжирить пространство.
Один собор стоит сотни теологических доказательств существования Бога.
Готическая архитектура позволяет узреть бесконечность.
Великие здания, как и высокие горы, – создания веков.
Зодчество было главной летописью человечества.
Свет (старшее детище Господа) есть главное украшение здания.
Мы понимаем развалины не ранее, чем сами становимся развалинами.
Какой великолепный особняк! Именно в таком жил бы Господь Бог, будь у него деньги.
Если архитектура застывшая музыка, то наши здания – собачий вальс.
Аскетизм – это предельный эгоизм, искупаемый предельным самоотречением.
Господствующая религия никогда не бывает аскетичной.
Аскеза сама создавала богатство, ею же отрицаемое.
Освобождаться от желаний, отказываясь от потребностей, как предлагали стоики, – все равно что обрубать ступни, если тебе нужны башмаки.
Не только зло должно быть побеждено подвигом аскетическим, но и добро должно быть создано подвигом творческим.
«Не будь я обязан читать проповеди, я бы не умерщвлял свою плоть», – говорил один чистосердечный священник.
Аскет-альтруист: умерщвляет чужую плоть.
Диета – последнее, что связывает нас с аскетизмом.
