— Как вы смеете говорить со мной как с равной? — вспылила она. — Вы стоите тут и отвечаете мне, как будто имеете право занимать место в этом доме. Дерзкая женщина! Я имею право занимать здесь место, и что я принуждена делать? Я принуждена шататься около дома, бегать от слуг, прятаться как воровка и ждать как нищая, для чего? Для того, чтобы иметь возможность поговорить с вами. Да! С вами, сударыня, пропитанной воздухом приюта и покрытой уличной грязью!
Голова Мерси опустилась ниже, рука ее, державшаяся за спинку стула, задрожала.
Тяжело было переносить наносимые оскорбления, но влияние Джулиана еще давало себя чувствовать. Она ответила по-прежнему терпеливо.
— Если вам приятно говорить мне жестокие вещи, — сказала она, — я не имею права сердиться на них.
— Вы ни на что не имеете права! — возразила Грэс. — Вы не имеете права на платье, которое надето на вас. Посмотрите на себя и на меня!
Глаза ее с свирепостью тигрицы устремились на дорогое шелковое платье Мерси.
— Кто подарил вам это платье? Кто подарил вам эти вещицы? Я знаю! Леди Джэнет подарила их Грэс Розбери. А разве ем Грэс Розбери? Это платье мое. Снимите ваши браслеты и вашу брошку. Они предназначались для меня.
— Вы скоро можете получить их, мисс Розбери. Немного времени они еще останутся у меня.
— Что вы хотите сказать?
— Как ни жестоко обращаетесь вы со мной, я обязана загладить причиненный мной вред. Я обязана восстановить справедливость. Я решилась признаться.
Грэс презрительно улыбнулась.
— Вы признаетесь! — сказала она. — Неужели вы думаете, будто я так глупа, что поверю этому? Вы с ног до головы наглая лгунья! Такая ли вы женщина, чтобы отдать свои шелка и бриллианты и положение ваше в этом доме и вернуться в приют добровольно? Нет, вы не такая.
Первый слабый румянец снова медленно выступил на лице Грэс, но она все еще находилась под благотворительным влиянием, которое Джулиан оказал на нее. Она все еще могла сказать себе: "Готова на все, чтобы не обмануть ожидания Джулиана Грэя! " Поддерживаемая мужеством, которое, он вызвал в ней, она покорилась своему мужеству с прежней храбростью. Но теперь в ней произошла зловещая перемена. Она могла только покориться молча, она не могла решиться отвечать.
Терпение и выдержка Мерси раздражали Грэс Розбери все больше.
— Вы не признаетесь, — продолжала она, — у вас была целая неделя на то, чтобы признаться, а вы не признались. Нет, нет! Вы из той породы женщин, которые обманывают и лгут до конца. Я этому рада, я буду иметь удовольствие сама выставить вас в этом свете перед всем домом. Я буду иметь приятнейший способ выбросить вас опять на улицу. О! Почти стоило перенести все, что перенесла я, для того чтобы увидеть вас под руку с полицейским, а народ будет указывать на вас пальцами и насмехаться над вами, когда вас поведут в тюрьму!
На этот раз жало вонзилось глубоко. Снести оскорбление было свыше сил. Мерси дала женщине, умышленно оскорблявшей ее беспрестанно, первое предостережение.
— Мисс Розбери, — сказала она, — я переносила без ропота самые горькие слова, какие говорили вы. Избавьте меня от дальнейших оскорблений. Право, я с нетерпением желаю возвратить вам ваши права. От всего сердца говорю вам — я решилась сознаться во всем.
Она говорила с трудом, дрожащим голосом. Грэс слушала с жестокой улыбкой и с презрительным взглядом.
— Вы недалеко от колокольчика, — сказала она, — позвоните.
Мерси посмотрела на нее с безмолвным удивлением.
— Вы совершеннейшее изображение раскаяния, вы умираете от нетерпения признаться, — продолжала Грэс насмешливо. — Признайтесь при всех, признайтесь сейчас. Позовите леди Джэнет, позовите мистера Грэя и мистера Голмкрофта, позовите слуг. Станьте на колени и признайте себя самозванкой при всех. Тогда я поверю вам, а не раньше.
— Не восстанавливайте меня против себя! — умоляющим тоном вскричала Мерси.
— Что мне за нужда, против меня вы или нет?
Перестаньте.., собственно для себя перестаньте раздражать меня!
— Собственно для себя? Дерзкая тварь! И вы еще угрожаете мне?
С последним отчаянным усилием, хотя сердце ее билось все сильнее, хотя кровь все горячее приливала к щекам, Мерси все еще сдерживала себя.
Имейте сострадание ко мне! — умоляла она. — Как Дурно ни поступила я с вами, я все-таки такая же женщина, как и вы. Я не могу подвергнуться стыду признания при всех. Леди Джэнет обращается со мною как с дочерью, мистер Голмкрофт помолвлен со мною. Я не могу сказать леди Джэнет и мистеру Голмкрофту в глаза, что я обманом заслужила их любовь. Но они это узнают. Я могу и хочу, прежде чем лягу спать сегодня, сказать всю правду мистеру Джулиану Грэю.
Грэс расхохоталась.
— Ага! — воскликнула она в циничном порыве веселости. — Теперь мы дошли до этого наконец!
— Остерегайтесь! — сказала Мерси. — Остерегайтесь!
— Мистер Джулиан Грэй! Я была за дверью бильярдной, я видела, как вы улестили мистера Джулиана Грэя, чтобы он вошел. Признание теряет весь свой ужас и становится наслаждением с мистером Джулианом Грэем!
