— Дай мне дышать, Влад! Не могу я так жить! Я же сопьюсь от твоего призрения! Наркоманкой стану! Хватит калечить меня!
— Чего ты хочешь? Развода?
— Жить хочу!
— Хорошо… иди на работу, встречайся с людьми, друзьями. Хочешь, съезди к родителям. Если тебе нужно, давай отдохнем друг от друга…
Я говорил спокойно и уверенно.
Можно было бы догадаться, что сконцентрированное внимание женщины превратиться в хлыст. Ей просто некуда тратить силы. Молодая женщина, у которой нет необходимости работать, нет проблем, которые требуют решения. Зато есть муж. Что-то мне это напоминает… Ну конечно, типичный синдром домохозяйки, во всей своей красе.
Я, конечно, не знаю как эта штука по врачебному обзывается, но случается это именно с женщинами и именно с домохозяйками и с молодыми матерями. Когда у человека нет ничего, кроме мужа. И вот придирки, скандалы, упреки. Будь у нее куча дел, как у меня, ей было бы глубоко плевать, целую я ее или нет. Сама бы вскакивала и неслась решать вопросы, а то и на меня бы орала, потому что не вовремя позвонил или приехал. И в голову не пришла бы блажь с покупками яхт и прочей мути…
Едва не рассмеялся. Ведь все так очевидно, все так просто, что слов нет, только смех и остался. Пытаясь унять боль от новости, я забыл об Инге. Сам ушел в работу, растворился в ассе, чтобы не чувствовать. И не подумал о молоденькой, фактически запертой, девчонке. Из нее же энергия бьет ключом, а выплеснуть ее некуда.
Я так зациклился на том, что «последний», что и не попытался понять, а какого ей? У женщины должны быть дети или те, кто может их заменить…
В тот момент идея с приютом выросла до полноценного возрождения Полнолуния. Если я не могу дать ей своего ребенка, то могу дать десятки других. Почему не вспомнил о сиротах раньше? Разве мы не сможем сделать кого-то из них своими и заботиться об остальных?
От идей, которые тут же вставали в новый план отдельными пунктами, кончики пальцев закололо. Позвонить, отдать распоряжения. Перехватить Аллу и обсудить с ней перспективы нового фонда. Моей маленькой девочке нужен смысл жить, и я ей его дам. Сотни смыслов, лишь бы улыбалась!
Она отвернулась от меня. И я заметил, как на ее губах мелькнула улыбка, усмешка злая. Циничная. Она наклонилась к крану, умывая руки.
А у меня в глазах потемнело. Транс накрыл без предупреждения, как случается каждый раз перед нападением. Мой опыт уже перешагнул ту грань, когда нужно следить за обстановкой вокруг осознанно. Я уже на той ступени, когда подсознание отслеживает куда больше, чем могут простые нос, глаза и уши. Позже, я, конечно, пойму, вспомню, на что обратил внимание, что услышал. Но это позже… а сейчас телом управлял асс. В такие моменты меня отбрасывало куда-то в дальний угол черепной коробки. Я превращался в тихую зубную боль, которая ощущается, но не мешает двигаться, жить, мыслить. Сейчас я был только зрителем, как и мой волк. А обычно зритель — истребитель.
Я очень редко видел себя со стороны в трансе. Редко, потому что было очень мало записей со мной в главной роли, как было и мало зеркал в такие моменты, поэтому я обратил особое внимание на эти изменения. Плечи распрямились, изменилось и лицо. Если бы не знал, что асс — это часть меня, особое состояние сознания, моего сознания, то решил бы что в зеркало скосил сейчас взгляд мой брат-близнец. Вроде бы похож, но совершенно иной. Тот, у кого нет и никогда не было никаких моральных стопов, кроме Закона, да и его истребитель во мне всегда интерпретировал по-своему, прислушиваясь к волку, звездам на небе, и черт знает, к чему еще.
Он отличался от меня не только расширенными до предела зрачками, но и всем прочим. Другие жесты, другой ритм дыхания, другой пульс. Только кожа та же, а остальное — иное. Там где я, мог пропустить пулю и не успеть увернуться от удара, асс только усмехается, оборачивая любой выпад против противника.
И сейчас на меня посмотрел расширенный зрачок, измененного сознания. Состояния, при котором все чувства обострены до предела. Состояния, при котором я могу двигаться со скоростью вампира, могу извиваться под самыми немыслимыми углами, потому что асс может усилить или изменить возможности организма.
Отец когда-то утверждал, что основы техники подготовки истребителей были взяты из мастерства восточных монахов, еще в те времена, когда о Шаолине и не слышали. И сейчас уже не узнать, кто из Мастеров создал непреложные правила подготовки разума человеческой половины оборотня. Этот кто-то когда-то научился менять нас. Во времена моей молодости истребителей было больше трех десятков, а к ста пятидесяти нас осталось трое, а затем… я один…
