Это я различаю нечеловеческий крик матери Игоря, когда ей сообщают, что она потеряла второго сына. Это я вижу серое, как асфальт, лицо его отца, потому что родители не должны переживать своих детей. Это я чувствую, как замирает кровь в жилах его маленькой сестренки. Это я знаю, что бабушка Черныша умрет во сне, от кошмаров.
Ведь, что такое «провидец» — это тот, кто не только видит, но и «чувствует» будущее. Я проживаю его за тех, кто никогда этого не сделает, потому что неизбывно прошлое, мать его.
И именно потому что я знаю много больше, чем могу, я и шла убивать. Этот одаренный не должен прийти в себя, потому что еще не все вероятности растаяли в неизбывности мира.
И да, мне было очень плохо от того факта, что я иду убивать собрата. Такого же одаренного, как и я. Вся наша разница лишь в том, что я с оборотнями, а он — с врагами. И он, точно, лучше меня. Лучше стреляет, лучше подготовлен к вечной войне рас. И да, я уверена, что у него тоже есть мать, есть, возможно, и любимая. Он жил, как и Игорь, как и Юля, как и я… и натолкнулся на провидицу, которая меньше всего на свете хочет раскрывать эту свою тайну. А если он останется жить, даже если мне удастся его связать, то потом он расскажет, что Игоря спасла не случайность, скрытая сейчас за вспышкой, а мой телефон, брошенный далеко не наугад.
Как же я завидую киношным героям, как я завидую книгам! Там все так просто, там все правильно уже по умолчанию, потому что там правят демиурги (сценаристы и писатели), а в жизни ты идешь на преступление, и не столько против закона, сколько против себя.
Дочь легендарной целительницы, спасшей сотни жизней — убийца. Какая циничная ирония вышла. Сомниваюсь, что когда я пачкала пеленки и умильно улыбалась на фото беззубым ртом, кто-то мог предположить, что из этой крошки вырастит хлоднокровная тварь, способная убить беззащитного человека.
Я могла бы убить его силой, просто чуть разогнав кровь в мозгу. Могла бы хотя бы прикрыть дверь в спальню, чтобы меня не увидела Юля. Но ни того, ни другого я делать не стала. Пусть у нее будет реальный повод возненавидеть меня. Пусть боится, а не ревнует. Так будет проще отвадить от меня Игоря. А рядом со мной ему будет грозить опасность. Пусть лучше решит, поддавшись на ее уговоры, что я двинулась умом.
Да, вот так бывает, при стрессе люди едут крышей. И да, я знаю, что Юля будет ему говорить, когда он придет в себя. Знаю, что он решит… Знаю.
Залитое кровью лицо мне не запомнилось, как и два удара. Только хруст черепа. То ли как ломка печенья, то ли как треск замороженной шоколадки, то ли как когда собака кость разгрызает… Странный звук, настолько похожий на множество других, а ведь это способ отнять жизнь…
Отпустила фигурку, и ощутила, как растворяются еще две линии вероятностей. В одной, «невидимка» нападает на Юлю, как только приходит в себя, естественно с летальным исходом для последней. В другой, он сбегает, отправив на тот свет Джака, и успевает сообщить своему хозяину о бесхозной пророчице…
И, честно, если бы не последний разговор с этим волком, можно было рискнуть, и оставить врагу жизнь, но Демьян мне ближе и дороже, чем какой-то незнакомец. Наверное, тронул этот оборотень что-то внутри, коснувшись лица. Что-то было в его взгляде такое… не только жалость и понимание…
Нагнулась, подняла Вальтер с глушителем. Он превращал сравнительно небольшой пистолет в монструозный. Даже его тяжесть в руке не спасала, все происходящее виделось нереальным и смешным.
— Не выходи, и не зови на помощь, — бросила я девушке.
Она не ответила, а я не смотрела в ее сторону. Знала, что ее вывернет, как только за мной закроется дверь.
Ну что ж… Нужно убрать еще две вероятности. Ведь кроме Игоря и Юли сегодня могут быть еще трупы, точнее, трупы тех, кто дорог мне.
(Видана)
Никогда не понимала тех, кто утверждает, что «жизнь — дерьмо». Для меня жизнь — самое прекрасное явление. Да, со всей ее грязью и проблесками положительного. Да, со всей несправедливостью, просто потому что «справедливость» у каждого своя. Не думаю, что родные убитого одаренного когда-нибудь поняли бы, из-за чего его лишили жизни.
Война рас отнимает жизни со всех трех сторон. Вампиры и оборотни, как два антагониста просто не могут быть рядом. Отдельные личности еще могут найти точки соприкосновения, но никак не на уровне рас. Вампиры — одиночки по своей природе, даже объединение в гнезда носят временный характер. Вторая ипостась требует одиночества. А как учил Логан, особо старым вампирам вообще некомфортно при общении, и они сводят его к минимуму, перекладывая собственный комфорт полностью на Слуг.
Оборотни же — стадные создания. Любой волк с момента рождения и до смерти будет стремиться к большому числу собратьев. Зверь желает, чтобы была стая. И когда стая перешагивает какое-то число, то внутри нее появляется «ближний круг» (друзья, любимые, близкие родственники), «ближники». И нет оборотня, который не будет иметь хотя бы двух ближников.
