— Это предположение. Так как мы могли бы в будущем пойти на изменение стратегии. Ведь облегчённая броненосная эскадра создавалась для действий против англичан. Вот и раздёргали, чтобы при нашей вечной нужде прикрыть все направления.
— А какая разница против кого выставлять эскадру? — Спросил Ник Ник. — Сведённая в единый кулак лёгкая манёвренная группа броненосцев и крейсеров и макакам дала бы прикурить.
— Почти как твоя конница, дядя, — хмыкнул я.
— А почему нет, — улыбнулся он. — Только на флоте ещё броня и множество орудий.
— Ну на суше это тоже возможно, — ответил я, и, схватив рукой, экипаж покачал закрытое ландо из стороны в сторону на рессорах. — Если поставить на такую повозку пулемёт, тогда можно с ходу стрелять! Это же не пушка, хоть и по артиллерийскому ведомству числится.
— Верно. Ники, отдачи-то сильной не будет, — кивнул Сергей.
— Ну ладно, я поехал, устал что-то…
— Ники, а я, пожалуй, с пулемётом попробую, — сказал мне Ник Ник в спину. — Только здесь пролётка нужна будет или дрожки.
— Ты ещё брони навесь, — хохотнул Сергей, — Можно поискать в музее, чего там на лошадей рыцари одевали!
Уже в вагоне я получил известие, что Мама́ и «дядя» Павел прибыли в Ливадийский дворец и ждут встречи… Пришлось им телеграфировать, что всю ближайшую неделю я пробуду в Севастополе и они могут приехать сюда, если пожелают.
А затем я вызвал дежурного сотрудника департамента статистики — с недавних пор у меня появились и такие.
— Немедленно отправьте шифротелеграмму Джунковскому с кодом «Гроза».
— Будет исполнено, государь. — Кивнул неприметный жандармский чиновник и тихо вышел из кабинета.
А я взял бутылку Шустовского и налил себе порцию для снятия стресса. Внутриполитическая игра продолжалась…
Когда начальник департамента статистики С. Е. И. В ИА Владимир Фёдорович Джунковский получил телеграмму с шифром «Гроза», время было уже позднее, почти полночь. Но так даже было лучше, он быстро собрался, и, попрощавшись с дамой, покинул служебную квартиру.
Внизу его уже ожидало два экипажа с группой дежурных сотрудников.
— На катер, — коротко приказал он. — Нарочные отправлены?
— Так точно.
— Отменно.
Через десять минут, квартиру Джунковский специально выбирал на 11 линии, они были на месте и погрузились на разводящий пары небольшой рейдовый пароход. А ещё через двадцать минут, матросы отдали швартовы и кораблик, пыхтя машиной, направился в сторону фортов Кронштадта.
Ещё месяц назад, государь именным рескриптом забрал в С. Е. И. В ИА форт Александра I[47], выведенный несколько месяцев назад из состава оборонительных сооружений — там и разместилась «зловещая» команда подполковника Джунковского, выполняя приказ императора «о репрессиях».
Стоя на свежем ветру, Джунковский несколько раз повторил непривычное слово — «репрессии», подавление… С одной стороны, оно претило либерально настроенному чиновнику, но с другой — что ещё прикажете с этими делать?.. А после зашёл в застеклённую надстройку.
В это же время по Петербургу с оперативных квартир разъезжались 18 особых нарядов охранного отделения МВД для проведения «изъятий» — по четыре-пять человек в каждом.
За два прошедших с момента создания департамента месяца, команда Джунковского была сформирована на живую нитку. Поэтому император решил для массовой акции использовать «смежников». Также по настоятельному совету шефа в особые наряды были отобраны провинциальные жандармы и полицейские из разночинцев, а также привлечено «на вырост» некоторое количество сметливых нижних чинов из армии и флота. Тех, кто желал большего в жизни…
Некоторое время Джунковский наблюдал за работой уверенно управлявшегося с пароходом бывшего кондуктора с Балтийского флота, а затем посмотрел на часы…
Операция шла полным ходом. Особые наряды, состоящие из жандармского чиновника и приданных нижних чинов, неожиданно появлялись на квартирах подозреваемых лиц, проводили задержания, и в закрытых экипажах доставляли арестованных на расставленные по городу малые пароходы, буксиры или катера.
Возмущению Сергея Дмитриевича Шереметева[48] не было предела, его, одного из знатнейших людей империи, ночью похитили на карете из собственного дома! Затем с чёрным мешком на голове запихали на какой-то утлый пароход, где, судя по звукам и иным ощущениям, уже обреталось немалое количество арестантов, и долго везли куда-то по воде… Разговаривать запрещалось, но Сергей Дмитриевич всё-таки приметил нескольких знакомых по петербургским салонам лиц.
Теряясь в догадках, он пришёл к мысли, что причиной этого не то похищения, не то ареста стал лично император, и внезапно успокоился, решив — плетью обуха не перешибёшь.
Спустя несколько часов он оказался в какой-то каменной крепости и, опять гадая, стал прикидывать варианты… Прийти к чему-то определённому не успел, его доставили на допрос.
Мешок с головы наконец-то сдёрнули, и в лицо ударил яркий свет лампы. Зловещая тёмная фигура произнесла:
