И если в обычное время это было условно нормальным, то в случае Февральской революции, когда против царя восстали ближайшие военные начальники, такое положение дел могло оказаться гибельным!
— Пётр Павлович, — наконец после некоторых раздумий ответил я коменданту. — Действительно, будут реформы, само время требует от нас изменяться! В полной мере я ещё не определился, пока готов сказать лишь, что все мои охранные подразделения будут выведены из военного министерства и подчинены коменданту. Будет создана имперская служба охраны!
«Со своей конвойной кавалерией, пехотными и железнодорожными частями, артиллерией, а будущем и авиацией с танками!.. Под прикрытием бронепоездов меня так просто не заставят отречение подписать!..»
Была и ещё одна причина, почему это следовало сделать — в преддверии обдумываемых реформ, я желал максимально разграничить царские службы и общегосударственные…
«Ах ты ж…» — внезапно мне стало ясно, что совершенно бессознательно выстраивается некий аналог президентской вертикали XXI века: апешечка и ФСО.
Настроение резко упало и всю остальную дорогу ехали молча, в голове крутились размышления над странным вывертом судьбы — мне воленс-ноленс приходилось копировать решения того, кого я сначала не любил, потом просто глухо недолюбливал, а после, поумнев и вкусив «чужого хлеба» сполна стал воспринимать равнодушно, как необходимое и даже полезное обществу зло и функцию, а не человека.
«А вот сейчас… Я его понимаю и принимаю всю его правоту… Чудны дела твои, господи!..»
После обеда, который здесь по-прежнему именовался вторым завтраком, ко мне буквально прорвались силой, испортив отдых и прогулку «дружбаны» и даже не в полном, а в, так сказать, расширенном составе — к ним присоединился геройский братец Кирюха.
Пришлось снова занимать овальный зал… Разговор ожидаемо пошёл про корейско-китайские дела — похоже Витте слил мои решения интересантам.
«Империалисты-косплееры хреновы…» — ругался я про себя, слушая горячую и страстную аргументацию.
— Всё сказали? — я тяжёлым взглядом обвёл кружок юных империалистов, — Тогда поступим пока так. Сандро, выйдем на минуту, переговорим. А вы, друзья мои, дождитесь нас.
Я резко встал, пристально смотря на Сандро, который также немедля вскочил.
— Идём…
По выходу из зала бросил конвойцу не оборачиваясь:
— Мои друзья нас дождутся, проследить.
— Слушаюсь, ваше императорское величество.
Молча и только вдвоём, лишь где-то в дальних концах коридора маячили «дежурные секретари от Гессе», мы добрались до одного из пустых кабинетов неподалёку. Закрыв дверь и коротко оглядев уютную обстановку, я обернулся к «вменяемому» великому князю.
— Неужели ты не понимаешь, к чему ваши игры ведут? Денег хочется, власти?
— Признаться, я не узнаю тебя Никки, ты же сам…
— Оставь, — прервал я его. — И слушай! Мы столетиями расширялись в пустоте, там, где не было преград… На юге ещё Пётр упёрся в Турцию и Персию, на западе, так и вообще словно кипящий котёл бурлит, того и гляди крышку нашу сорвёт! Устанем обратно прилаживать! Больше века туда границу двигаем, забирая, то, что считаем своим. А результат? Болгария под германцами, Румыния… Про Буковину и так всё понятно… Да даже Польша и Финляндия в любой кризисный момент отвалятся, и мы просто потеряем всё, что туда вкладывали! А почему так? Потому что для Европы с нашей стороны пустота! Им давить на нас проще, там население, экономика, промышленность… А у нас? Но это к слову, мы это решим!
Я прервался, выдохнув, и поискал глазами графин, желая промочить пересохшее горло, но кабинет был пуст…
— Держи, — взиравший на меня с распахнутыми глазами Сандро протянул мне серебряную фляжку.
— Как у Папа́, — хмыкнул я, и сделал обжигающий глоток.
Коньяк был хорош… Кстати, надо и об индустрии самогоноварения подумать… Почему бы русской старке не конкурировать с ирландским вискарём? А через тридцать лет, если не расстреляют, заделаюсь бутлегером в САСШ, буду с Массерией и прочим отребьем конкурировать! Зальём Калифорнию бухлом так, что там алкоголизм вместо кино станет важнейшей из профессий!
— Единственное место, куда мы можем идти, где возможно расширение, это Дальний Восток! — сказал Сандро, — Мы же об этом столько раз говорили.
