— Хорошо, пусть будет так, господа… Следующее заседание Особого Высочайшего Совещания через неделю, к этому времени я ещё буду в Москве. Прошу подготовить доклады о вариантах стратегических наступления и обороны на западном и дальневосточном направлениях, перехода на новую форму одежды, использованию в военном и морском деле современных образцов вооружения и прочих технических новинок. К примеру — как скажется широкое распространение пулемётов на использовании конницы или какое применение могут найти самодвижущиеся экипажи с двигателями внутреннего сгорания, при условии, конечно, их дальнейшего усовершенствования. Буду приветствовать обсуждение любых новинок.
Опять глоток чая и хруст сушки… Гости молча переглядываются, напряжённо думают… Слышно, как скрепят шестерёнки под черепушками…
«Ничего, пусть напрягают извилины… Полезно…»
Продолжаю наблюдение — Ник Ник явно возбуждён, усы топорщатся как у боевого таракана. И мне становится ясно, что он совершенно точно «в деле» — дядя императора почувствовал вкус власти… Ведь умному достаточно оглянуться и увидеть — из всей августейшей семьи здесь только трое…
— И последнее, — смотрю на до сих пор не охваченного вниманием и явно начавшего ёрзать Сергея…
Вообще, можно было бы на этой стрелке обойтись без него, но, во-первых, я его использовал, чтобы надавить на Сандро, а во-вторых… Пусть будет, в истории он, по крайней мере, отметился не как тот же «дядя Алексей», и в оставленной «будущей России» находились те, кто его ценил[4]. А в-третьих — если полностью убрать Романовых от власти, то я получу единую фронду, но можно же кое-кого отдалить, а других приблизить…
«Буду разделять и властвовать! Ха-ха-ха…»
— Сергей, я предлагаю тебе место офицера по особым поручениям при Высочайшем Совещании, будешь совмещать с нынешним местом службы. Согласен?
— Конечно, готов служить там, где требуется!
— Вот и хорошо, а засим предлагаю на сегодня закончить…
Избавившись от посетителей, облегчённо вздохнул и, допив стакан с чаем, вышел на небольшую прогулку в одиночестве. День прошёл продуктивно, к вечеру вновь разболелась голова, и у меня было желание прекратить всяческую деятельность и отдохнуть. А когда я вернулся к себе, то дежурный секретарь вручил в руки письмо от «дражайшей Аликс».
Заскучала «супруга»…
Пришлось читать. Письмо было длинным, изобиловало подробностями обустройства и любовными благоглупостями… Пришлось писать ответ, а с этим до сих пор были определённые сложности — хоть я и смог перенять кое-какую моторику от прошлого хозяина тела, но писать много и чернилами было сложно.
Но я придумал, как выкрутиться — взял карандаш и после приветственного и немного любовного абзаца написал, что до сих пор испытываю последствия контузии и возникли проблемы с владением пером. Посему и царапаю карандашом.
Писал долго, отдельной мороки доставляла старая орфография, но в итоге — получилось. Извинился за короткое письмо, сославшись на головную боль, и запечатал конверт…
— Я смотрел на то, как слуги вешают на стену Овального зала портрет Петра Великого, и тихо напевал под нос:
— Мы рождены, чтоб сказку сделать былью… Нам Пётр дал стальные руки-крылья…
— Государь, вы переменили своё отношение к Петру Алексеевичу[5]? — вырвал меня из благодушной задумчивости Танеев.
— Мы все меняемся со временем, Александр Сергеевич… Время — это такая штука… Впрочем, ладно, можно начинать, надеюсь, мы не помешаем этим господам. Ха-ха-ха…
Собравшиеся на первое в истории утреннее высочайшее оперативное совещание сдержанно засмеялись на мою шутку.
— Итак, господа. Утреннее высочайшее оперативное совещание объявляю открытым. Кто хочет чаю, прошу, не стесняйтесь… Да и мне налейте стакан покрепче, будьте добры… — избавившись от ближайших родственников, я решил для эксперимента превратить завтрак в деловое мероприятие.
