Менделеев начал оформлять, а я встал и подошёл к окну… С указаниями этими можно было бы и не торопиться, и обсудить на следующем сборище Особого Высочайшего Совещания,но в преддверии завтрашнего Госсовета мне хотелось завершить как можно большее количество задуманного, вот я и решил, не откладывая, приказать начать подготовку к захвату Гуама, а также начать серию военных опытов…
Попаданцу из будущего было очевидно — армию с флотом нужно перестраивать, но как это сделать правильно я не имел ни малейшего понятия, за исключением того, что знал про скорое появление автомобилей, броневиков и танков, химического оружия, самолётов и дирижаблей, а также кое-что читал про эволюцию боевых кораблей…
Резон этого задания был прост — у меня не было глубоких специальных познаний, но имелся неизбежный для человека будущего широкий, но поверхностный кругозор про развитие военного дела, технологий и вооружений. Вот я и хотел в форме игр и «упрощённых моделей» постепенно реализовать эти знания в жизни.
— Владимир Дмитриевич, дополните последнюю депешу постскриптумом — пусть рассматривают предлагаемые сценарии в качестве смелых экспериментов…
К вечеру жара спала, и ещё одна встреча прошла в парковой беседке.
— Здравствуйте, Владимир Алексеевич, — я радушно поприветствовал сопровождаемого одним из «секретарей Гессе» крепкого бородача.
— Здравствуйте, ваше императорское величество! — визитёр вытянулся во фрунт, несмотря на то что был в гражданском.
— Старые привычки? — улыбнулся я, — В неофициальной обстановке можете обращаться ко мне государь.
— Хорошо, государь, — кивнул бородач.
— Прошу вас, самовар только что принесли, — я кивнул в сторону стола внутри беседки. — Удивлены приглашением?
— Весьма удивлён, государь. Предполагаю даже, что оно связано с той моей статьёй…
— Не совсем, но если вам интересно, то именно я приказал допустить её к печати. Да вы наливайте чаю, не стесняйтесь — здесь всё по-простому.
— Благодарю, государь, — кивнул мне журналист Гиляровский.
Да, я пригласил к себе именно того «дядю Гиляя»[6].
— Теряетесь в догадках, Владимир Алексеевич? Между тем всё просто: я решил совершить ранее немыслимое для русских государей и дать вам интервью.
Рука Гиляровского, в которой он как раз держал чашку, дрогнула, и на скатерть упала тёмная капля свежезаваренного чая.
— Признаться… Я… Это звучит крайне удивительно, государь, — ответил мне журналист.
— Времена меняются, Владимир Алексеевич, и мы должны следовать за ними, если не хотим отправиться на свалку истории. Слушайте и, как говорят на востоке, не говорите потом, что не слышали. Завтра в Кремле будет заседание Государственного совета, и я вас приглашаю…
— Ваше императорское величество, прошу прощения за дерзость, но, быть может, найдётся что-то покрепче чая? — спросил Гиляровский, когда я закончил.
— С одним условием, Владимир Алексеевич. Напиваться в яйца Фаберже мы не будем, ха-ха-ха!
Вскоре лакей принёс нам французского коньяку, и, опрокинув первую рюмку, я почувствовал, что её точно будет мало — требовалось успокоить изрядно взвинченные нервишки!
— А скажите, Владимир Алексеевич, вы правда рьяный поклонник физической гимнастики?
— Да, государь, я имею честь входить в учредители русского гимнастического общества «Сокол»[7].
— Отменно. Считаю, что такой опыт должен быть максимально распространён в России, — Гиляровский хотел что-то сказать, но я остановил его взмахом руки. — Вместе с тем я знаю: для многих подданных империи вопрос спорта и физического развития совершенно не стоит — им попросту выжить бы, не умерев от голода. С этой бедой я намерен бороться и хотел бы попросить и вашей помощи, как известного общественного деятеля! Понимаю возможное удивление, но времена изменились, и теперь нам многое предстоит сделать. Как говорят наши китайские друзья — Джоу Го может существовать, только когда между Ся и Хуа есть гармония и соответствие одного начала другому[8].
Услышав последнее, Гиляровский только моргнул и схватился за бутылку.
— Разливайте, Владимир Алексеевич.
— Я не владею китайской философией, государь. Что значит сие высказывание?
— Для существования государства требуется гармония между его внешней оболочкой, сиречь властными институтами и внутренним содержанием — обществом и народом…
[1] В те годы существовал проект уничтожения турецкого абсолютизма и международного раздела Стамбула и зоны проливов. Поводом к вторжению в Турцию должны были стать массовые армянские погромы. Подобный расклад сильно нервировал власти империи, так как через Босфор шёл огромный поток хлебной торговли. В России существовали две противоположные точки зрения на этот вопрос: превентивный десант и силовой захват Стамбула или дипломатические действия по сохранению статус-кво.
