Эллин обдало такой бешеной волной желания, что она распласталась на полу, выгнув спину. Зеркальце выпало из пальцев. На нее напал воздушный вихрь, горячий, с терпким запахом Таэрлина… Он где-то рядом, она чувствовала это. Мысли отлетели с новым порывом ветра, и вся она превратилась в распаленное желание…
Да, где же он? Пусть войдет и возьмет ее, скорее, сейчас!
Пальцы девушки зашарили по телу, задирая платье и оголяясь. Она провела руками по бедрам, выше. Раскинула руки…Пальцы вдруг нащупали что-то холодное на полу. Что-то важное…
Зеркало. Третий ключ.
Разум вернулся к ней, девушка порывисто села и обхватила зеркальце рукой. Больше она в него не гляделась. Поднявшись на ноги, Эллин опрометью выбежала из зала и вернулась в свою комнату.
А там ее уже ждал владыка.
Он восседал в кресле, убийственный и прекрасный жесткой красотой. Пальцы поглаживали подбородок, второй рукой он сжимал бокал.
Когда Эллин вошла в комнату, владыка даже не изменился в лице. И все так же сидел, плотоядно оглядывая ее румянец и выбившиеся волосы.
— Пташка порхала там, где не следует, — сказал он и поднялся с кресла.
Еще разгоряченная от внезапного желания, Эллин не ожидала увидеть его. И радость — будь она проклята — разлилась по телу. А вместе с ней — новая волна желания. Она хотела его сейчас. Здесь. Немедленно.
«Он обманул меня. Игрался. Он мучитель и убийца», — пришла спасительная мысль, и Эллин молча отступила на шаг, к шкафу.
Владыка приблизился. Прикоснулся к подбородку девушки и взглянул в ее глаза.
— Я чую твою желание, птаха, — прохрипел он, — чую его запах. Давай же, попроси меня, сегодня я буду добр к тебе.
Эллин дернула головой.
— Я не пташка! Лучше иди и будь добр к своей невесте! Мне от тебя ничего не нужно!
Она глубоко дышала, почти поверив в свои же слова. Таэрлин ухмыльнулся.
— Ложь я тоже чую, — спокойно сказал он и прикоснулся к ее руке, что сжимала зеркальце, — что это?
Он нахмурил лоб, но, казалось, зеркало видел впервые. Эллин ничего не ответила, пытаясь отнять руку из его хватки. Не вышло.
— Ты взяла это в моем замке, — медленно протянул он, взглянув ей в глаза. Привычных огней в зрачках не было, а его тон вдруг стал усталым, — но это не мое…
Таэрлин сощурился, а Эллин вдруг захотелось спросить его напрямую о проклятии. Мужчина, будто услышав ее мысли, улыбнулся. Той самой улыбкой, которой одаривал ее, когда притворялся Арделом, когда она уже была влюблена. Ласковой и теплой улыбкой. У Эллин защемило сердце.
— Это просто зеркало, — дрожащим голосом сказала девушка, — может, оно принадлежало какой-то пташке. Какая тебе разница?
Владыка хмыкнул.
— В моем замке простых вещей не бывает. Тем более, зеркал. Ты хочешь эту безделушку? Хорошо. Но отплати за нее…Эллин.
Она вздрогнула, когда он назвал ее по имени.
— Спой мне.
Он сел в кресло и снова взял бокал. Эллин взглянула на него, на зеркальце и закрыла глаза. Песня за ключ к разгадке? Цена невелика.
Она начала было песню, которую разучила еще в детстве. Это была веселая баллада о купце. Но Таэрлин прервал ее.
— Нет, Эллин, спой мне песню из своих снов, — приказал он и откинулся на спинку кресла.
Девушка замерла. Острая грусть пронзила ее. Казалось и правильным, и неправильным петь для него сейчас, ночью, когда он должен быть с другой, но сидит здесь, в ее комнате, и жадно смотрит на нее. Эллин вздохнула и начала петь.
Владыка подался вперед, взгляд затуманился, рука крепко сжала бокал. А Эллин пела, пристально глядя в его огненные глаза, не в силах отвести взгляд. И какая-то странная, легкая дрожь охватывала все ее тело, пока она пела ему.
Оставалось полкуплета, когда мужчина резко поднялся с кресла и подошел к Эллин. Прикоснулся ее подбородку пальцами.
— Эллин, моя пташка… — хрипло произнес он и поцеловал ее. Отчаянным и гневным поцелуем. А она вдруг резко ослабела и вместо того, чтобы отбиваться, ответила на поцелуй. В нем смешалось все: и горечь, и нежность, и гнев, и желание. И что-то еще, неуловимое, невысказанное, тихое-тихое, как шепот луны.
На долгие мгновения Эллин забыла, кто они и где.
А еще ей почудилось, что в нее вливается тонкой струйкой энергия, яркая и горячая. Словно Таэрлин на этот раз не брал, а давал. И давал добровольно.
Он оторвался от нее так же резко, как и подошел. Посмотрел, нахмурившись и, будто вспомнив что-то, покачал головой.
А через мгновение исчез.
Три дня пролетели быстро. Праздники, танцы, фейерверки не кончались. А вино лилось рекой за счастье владыки и молодой жены. Эллин больше не видела Таэрлина. Она почти все время проводила в комнате, раз за разом разглядывая найденные предметы. Она чувствовала, что близка к разгадке, и все же ответа так и не находила. Даже собранные вместе — печать, статуэтка, зеркало — так ничего и не дали. И девушка до сих пор не знала, в чем же было проклятие владыки. Ей бы и бросить эту затею, все равно освобождение близко, но она не могла. Мысль о проклятии, тайне владыке жгла ее так же, как воспоминание о поцелуе.