– Какая ты любопытная, – криво усмехнулся Артур, провел ладонью по лицу, словно давая себе лишнее время придумать ответ. – Я не очень хорошо поступил с шестеркой Турчинского. Когда он придет в себя – захочет отомстить, чтобы вернуть себе вес в глазах своего босса. Немного напрягает, когда постоянно приходится оглядываться через плечо. Нет Турчинского – месть теряет смысл.
– Понятно, – протянула Дина. – Шкурный интерес.
– Тебя бы больше устроило, если бы я пришел на помощь, чтобы восстановить справедливость и пополнить свою копилку в астрале парочкой благородных поступков?
– На самом деле, я надеялась, что тебя мучает совесть, после того, как ты трусливо бросил меня в руках этого гада.
Артур замолчал, с секунду размышляя, резко мотнул головой.
– Нет. Не мучает.
Восточные окна дома посветлели, едва забрезжил рассвет. Дина, приоткрыв один глаз, прислушалась к тишине и, решив, что еще достаточно время до полноценного утра, отвернулась от окна, снова возвращаясь в состояние сна.
Во второй раз ее разбудила хлопнувшая дверь. Артур, бодрый и подтянутый, уже поджидал ее на кухне со свежесваренной кружкой кофе в руке.
– Доброе утро. Как спалось?
– Спасибо, хорошо, – пробормотала Дина.
Бросив быстрый взгляд на часы, Артур произнес:
– Технически утро заканчивается через два часа. Так что у тебя есть время привести себя в порядок и выпить кофе, перед тем, как ты уберешься из моего дома.
– Я не сказала – нет.
Решение было принято еще вчера. Побег из города лишь оттягивает неприятности, не давая гарантий, что брат с Турчинским прекратят ее поиски, особенно теперь, когда Полина непременно поспешит к Олегу с "радостной" новостью о том, что Дина жива живехонька. Предложение Артура сулило, пусть призрачную, но все же надежду на благоприятный исход.
– Что будет с моей квартирой? – решила уточнить она последний терзающий ее вопрос.
– Когда Борю отдадут под суд, любой адвокат сможет доказать, что сделка была не правомерна. Квартиру тебе вернут, а твоего братца за сговор и подделку документов припечатают на пару лет в соседнюю камеру к своему дружку.
– Я не хочу, чтобы Олег оказался в тюрьме.
– Ты серьезно? Слепая сестринская любовь во всей красе… – удивился Артур, потом махнул рукой. – Впрочем, поступай, как знаешь. Олег меня не интересует.
– Как ты узнал, что я вернулась? – быстро сменила скользкую тему Дина.
– Домофон. Там камера. Мне на мобильник приходит фото всех, кто хотел зайти ко мне в гости, пока меня нет. Очень удобно, знаешь ли.
– Часто к тебе заглядывают гости без предупреждения?
– Сюда – никогда. В этом и смысл. Про этот домик никто не знает. Как только появиться гости – придется менять.
– Тайное убежище?
– Можно и так сказать.
– Прости за машину, – искренне извинилась Дина.
– Смешно получилось. Охранник принял меня за водителя для мажорки. С чего бы это вдруг, ты случайно не знаешь? Пришлось прослушать мнение добропорядочного человека о разгульных нравах современной молодежи.
Дина хихикнула, отрицательно помотала головой.
При свете дня дом казался просторнее. Наполненный светом и воздухом он не мог не влиять на настроение. Девушка подошла к окну. За стеклом, под невысокими, пока еще, вишнями и яблоньками, молодые воробьи, смешно трепещущие растопыренными крылышками, громким чириканьем надоедали своим старшим собратьям, выпрашивая у них еду.
– Красивый сад, красивый дом, – проговорила она, с тоской вспоминая, что у нее-то как раз не осталось ни дома, ни квартиры.
– Все наладиться, – неожиданно мягким тоном проговорил Артур. Он подошел к ней сзади и положил руки ей на плечи. Дружеский жест. Не более. Но почему-то Дина почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Она застыла, боясь пошевелиться. Мышцы на спине напряглись, превращаясь в камень. Артур пробежался по ее спине пальцами.
– Тебе нужно расслабиться.
–Да, конечно, – послушно кивнула Дина, чувствуя себя, как кролик перед удавом.
И только когда за ним захлопнулась входная дверь, она смогла судорожно выдохнуть. Его обещание приехать вечером вызывало у нее легкую панику. Что это было? Намек? Да какой уж тут намек, хмыкнула про себя Дина, очень даже недвусмысленное заявление! Ее губы, после его порывистого поцелуя на прощанье, до сих пор горели огнем. Что бы он там не говорил о своем интересе к Турчинскому, он явно не собирается упускать возможность воспользоваться ее безвыходным положением.
Днем она не находила себе места, так ей хотелось убраться отсюда подальше. И только свежие воспоминания о мутной воде озера останавливали, наваливались неподъемной тяжестью на плечи, пугая вероятностью повтора.
