— До свидания! — его спутница помахала мне рукой на прощание и засеменила следом.
А когда они вдвоём сели в автомобиль и скрылись за поворотом, я повернулся к учительнице и вопросительно вскинул брови.
— И как это понимать? Мне уже восемнадцать, имею полное право быть один. К тому же о родителях ничего не известно, то есть, они могут быть живы.
— Да, я тоже на это надеюсь, — улыбнулась она. — И, скорее всего, моё назначение опекуном временно.
— Хорошо, — я открыл дверь и пригласил женщину. — Так что же вам рассказал наш полковник? — спросил у неё, когда прошли на кухню. — Вновь решил со мной помириться?
— А вы разве ссорились? — Эля прошла за стол и поморщилась. — Влад, ты, когда в последний раз убирался?
— Простите, не до этого было, — я пожал плечами и сгрёб мусор в урну, стоявшую здесь же. — Работы много.
— И какой же? — она внимательно посмотрела на меня.
— Так я и сказал, — обвёл комнату взглядом.
— Ах ты об этом, — улыбнулась женщина. — Да, полковник говорил, что сегодня уберут всё, что привили. Он ещё извинился за это.
— Ну да, как же, — хмыкнул я. — Сперва делает, что захочет, а потом извиняется?
— Влад, ты же понимаешь, что ему пришлось пойти на это?
— Понимаю. Но ведь всегда можно поговорить по-человечески.
— А ты бы честно ответил на все вопросы? — она хитро прищурилась. — Я не знаю, что произошло, Ржевский передо мной не распинался. Но убедительно просил присмотреть за тобой.
— Опять двадцать пять. Сперва няня, теперь учительница музыки.
— А что тебе не нравится? Заодно мы поработаем над выступлением. Его организация, знаешь ли, требует времени.
— Знаю, — кивнул я. — Это мы тоже обсудим. Но когда мне ждать полицию? Они же не вломятся ко мне в дом, чтоб снять свои штуковины, когда меня нет на месте.
И словно в ответ на мой вопрос, пискнул телефон.
Ох, как мило с его стороны.
Я невольно усмехнулся, но в то же время понимал, что по факту, вот именно сейчас, он поступает правильно. Возможно, мы с ним и договоримся. Поддержка полиции мне пригодится.
— А вот и он, — произнёс я, когда Эля подошла ближе. — Что ж, видимо, вам придётся отправиться в школу одной.
— Ничего, я с этим справлюсь, — ответила женщина. После чего направилась в коридор, на прощание проведя пальцами по моему плечу. — Я вернусь вечером, после работы.
— Буду ждать, — хмыкнул в ответ.
— Это просто безумие какое-то, — я ходил по полутёмному помещению, делясь с Семёнычем последними новостями. — Сперва одна, потом вторая, теперь ещё и учительница!
— Да ты просто нарасхват, — смеялся он, сидя в своём кресле. — Но копы же сняли прослушку?
— Ага, приехал какой-то мужичок помятый и быстренько достал нескольких жучков. Нашёл с помощью какой-то штуковины, даже не знаю, как называется. Кстати, — я посмотрел на приятеля, — сможешь сделать нечто подобное?
— Думаешь, они что-то «забыли»?
— Почти что уверен.
— Без проблем, — Семёныч пожал плечами. — Вечером будет. У меня как раз телефон старый завалялся, он для этого и сгодится.
— Спасибо.
— Всегда рад, — усмехнулся он. — Так что дальше планируешь делать?
— В плане?
— В плане любовного квадрата. Он ведь именно такой, да? На треугольник совсем непохоже.
— Да иди ты, — я опустился на диван и схватил крылышко.
По пути к Семёнычу снова забежал в ту самую кафешку, чтобы закупиться, но Вику не увидел, чем был несколько расстроен. Хотя, с другой стороны, на кой она нужна? И так проблем хватает.
— Нет, я серьёзно, Влад, — он приосанился в кресле. — Сам посуди, нам надо заниматься сложными делами, а у тебя в голове сразу несколько баб. Мягко говоря, они совсем не к месту.
— Сам знаю, — вздохнул я, откинувшись. — Но пока не решил, как выпутаться.
— Так давай помогу.
— Как же?
— Ну вот расскажи мне о каждой в отдельности, и сам поймёшь, что к чему. Начнём с Алёны. Судя по всему, она самая сложная твоя дилемма.
— Так-то да, — пробормотал я и откусил от крылышка. — С ней всё несколько неоднозначно. Красивая, умная, сильная и хитрая. Идеальная кандидатура на роль законника, коим она и хочет стать. Однако она знала, что Ржевский меня прослушивает, причём незаконно. И умолчала об этом.
— Но ведь отец точно просил её тебе не говорить. И вряд ли бы она пошла ему наперекор.
— Да, не пошла. И я её за это не виню. У неё остался только один родитель, будь я на её месте, то поступил бы точно так же. Семья всегда важнее.
