Принц Гамид может быть назван строгим мусульманином: он не пропускает ни одного из предписанных исламом религиозных обрядов, любит даже похвалиться своим благочестием. Когда однажды случилось ему в час молитвы быть вне дома, он приказал сопровождавшим его слугам расстелить ковер и при всех совершил свою молитву. В странном противоречии к этому стояло следующее обстоятельство: он держал домашнего дервиша, который в то время, о котором мы теперь рассказываем, служил ему придворным шутом.
Принц Гамид не имел фаворитов.
Брат его Мурад – напротив.
С тех пор, как султан Абдул-Азис дал ему свободу, он сделал одного француза, некоего Эмобль, своим наперсником. Из слуг его с некоторых пор наибольшим доверием пользовался Хешам. Впоследствии он удостаивал своего расположения зятя своего Нури-пашу, как мы это увидим дальше. Нури-паша был женат на его сестре, принцессе Фатиме, другая же принцесса, Рефига, была замужем за Эдхемом-пашой. Нури стал впоследствии гофмаршалом Мурада.
Однажды после обеда, вскоре после визита султанши Валиде к пророчице, перед маленьким дворцом принца Мурада остановился экипаж. Из кареты вышла султанша Валиде и отправилась внутрь маленького дворца, где жил принц Мурад, по турецким законам будущий наследник престола. Вперед она послала к нему гофмаршала доложить о ее приезде. Она в сильном волнении поднималась по лестнице в верхние покои дворца. На ней было надето дорогое черное бархатное платье, тяжелыми складками ниспадавшее с ее стройного, величественного стана. Лицо ее покрывал ячмак, оставляя одни глаза.
Ее воле и предписаниям в деле моды подчинялась вся империя. Не в одном султанском гареме царствовала она, по-видимому, она распоряжалась поступками жен всех подданных турецкого владыки. Неоднократно давала она предписания о плотности ткани для ячмака, запрещала носить сапожки по европейской моде, прогуливаться по улицам Перы, останавливаться перед магазинами европейских купцов и таким образом в некотором отношении открыто господствовала над ними. Но турецкие женщины так же ловко умели обходить предписания султанши Валиде, как их мужья – приказы султана.
Поднимаясь по лестнице, султанша увидела принца Мурада, шедшего сверху к ней навстречу со всеми признаками глубочайшего почтения. Он низко поклонился султанше, хотя на самом деле не мог чувствовать ни любви, ни уважения к той, вражду и ненависть которой он слишком хорошо знал. Но он боялся этой могущественной женщины.
– Какая милость выпала мне на долю, – сказал он, низко кланяясь. – Какую честь оказала ты, великая государыня, моему дому, переступив порог его.
Султанша Валиде холодно приняла это приветствие Мурада, не удостоив его даже ответом: она очень хорошо знала настоящий смысл его.
– Проводи меня во внутренние твои покои, принц Мурад, – отвечала она своим повелительным голосом. – Мне надо поговорить с тобой.
– Да будет прославлено твое вступление в мой дом, государыня, милостивая и могущественная мать моего дяди. Мурад благословляет тот час, в который он удостаивается чести проводить тебя в свои покои, – сказал принц и повел султаншу Валиде в свою отделанную золотом и бархатом парадную гостиную, где предложил ей самый мягкий и великолепный диван.
Императрица-мать молча опустилась на него.
– Ты теперь живешь здесь лучше и свободнее прежнего, – начала она после небольшой паузы. – Ценишь ли ты это?
– Всякая милость моего державного дяди дорога мне, всякую милость его я принимаю с благодарностью.
– Я пришла заметить тебе, принц Мурад, что ты мог бы пользоваться еще большей свободой, даже мог бы жить совершенно независимо, где и как тебе вздумается, если бы только захотел.
– Слова твои поражают меня, великая государыня. Как могу я изменить свой жребий?
– Да, от тебя одного зависит отвратить от себя всякое недоверие, всякую понятную в настоящее время и обременительную для тебя предосторожность. Ты знаешь основание всех стеснительных для тебя распоряжений – их вызывает вопрос о престолонаследии.
– Глубоко сожалею об этом. Но сколько раз на коленях клялся я тебе и державному дяде никогда при жизни султана не делать самому незаконного шага к достижению трона.
– Это пустые слова, принц Мурад, я это отлично знаю. До сих пор благодаря бдительности мушира и слуг тебе не представлялось случая к составлению больших заговоров. Представься же такой случай – блеск трона прельстит тебя и заставит нарушить слово. Не возражай, принц Мурад, что я говорю, то верно. Султан в своем бесконечном милосердии пощадил жизнь твою и твоего брата, но не забывай, что жизнь эта – только подарок султана. Есть только одно средство, которое могло бы гарантировать тебе дальнейшую жизнь и доставить полную свободу.
– Назови его мне, великая государыня.
– Средство это – торжественное отречение от престола.
– А ты не подумала, милостивая и могущественная повелительница, о том, что через мое отречение положение дел нисколько не изменится, что явится другой наследник, коль скоро я отрекусь от своих прав?
