Деньги на глазах утекают в канализацию. Приказываю ей вытереться и выхожу, хлопнув дверью. Да пошла она к черту, если думает, что может купить меня!
Скидываю ботинки и раздеваюсь. Слышу, как Лав сердито громыхает дверцами шкафчиков и пристыженно ворчит что-то по поводу расточительства. Ну да, конечно, она еще будет учить меня экономии! И правильно, что ей стыдно, – на эти деньги можно было накормить сотни бедных детей. Теперь я здесь хозяин.
Наконец распахивается дверь, она появляется на пороге, замотанная в полотенце, и вопрошает:
– Что, черт возьми, случилось?!
– Снимай полотенце.
Лав в недоумении оглядывается по сторонам, будто ища скрытую камеру (можно подумать, все такие извращенцы, как она).
Я сообщаю ей правила:
– Никаких разговоров.
Она кивает. Надо восстановить то напряжение, которое было между нами в «Сохо-хаузе».
– Играем в «Джо сказал».
Она открывает рот, чтобы возразить, но я перебиваю:
– Джо сказал: никаких разговоров.
Похотливо улыбается и скидывает полотенце.
– Джо сказал: гладь свою киску.
Она проводит правой рукой между ног.
– Джо сказал: левой рукой.
Слушается.
– Ласкай клитор.
Она смотрит на меня. Глаза в глаза. Делаю шаг ей навстречу.
– Поцелуй меня, как на пробах.
Губы ее дрожат.
– Потрогай, как влажно стало у тебя внизу. И как твердо у меня.
Она опускает глаза.
– Опрокинь меня на кровать и скачи, пока хватит сил. Говори обо всех своих желаниях, и позволь мне их воплотить.
Я касаюсь ее упругих, спелых сосков.
– Начнем с груди…
Она раздвигает ноги. Теперь мы так близко, что наши ресницы почти касаются.
– Люби меня и запомни: когда есть я, больше ничего не надо. Покажи, что ты это знаешь. Бери меня.
Она стонет.
– Владей мной.
И всхлипывает.
– Джо сказал: трахни меня.
Мы уже в кровати, и я даже не заметил, как мы там очутились, лишь почувствовал соприкосновение тел. «Любовь – все, что тебе нужно, это Любовь»[9], – крутится в голове. Мы в бесконечном колесе наслаждения. Мы дикие звери, и ее стоны оглушительны. «Джо сказал: не останавливайся». И когда я освобождаюсь из ее упоительного плена, я смеюсь. У Джо есть Любовь! Никогда еще взаимное извержение не было таким обильным, таким неприлично порнографическим, таким бурным. Мне хочется попробовать ее на вкус, но я сдерживаюсь – я не слуга! – и целую ее живот. Она затаскивает меня на себя, требовательная, молчаливая, и обхватывает, поглощает снова. И в ней я чувствую себя так же легко и непринужденно, как в «Шато Мармон».
Хочу, чтобы она взяла в рот – «пусть тебе отсосут», – но Лав вдруг отстраняется.
– Вообще-то я этого не делаю.
Если б вокруг играла музыка, в этот момент она бы оборвалась.
– Да? – говорю я («вообще-то» – самое дурацкое и бесполезное слово). – Пора начинать.
– Нет, мне больше нравится так, – настаивает Лав, целует меня, и я снова погружаюсь в нее, как в зыбучий песок. Когда она скачет на мне, как новенькая моторка по упругим волнам – шлеп, шлеп, шлеп! – спорить с ней невозможно. И все было бы чудесно – даже великолепно, – если б не тоненький, докучливый голосок в глубине сознания. Предостережение. Тревога. «Пусть тебе отсосут»!
Впечатление такое, что она тоже его слышит. Чувствует, что мне надо большего. Смотрит на меня и просит:
– В холодильнике есть кола. Принесешь?
Конечно. Лав берет стеклянную бутылку, трясет ее и поливает газировкой мою грудь и – да! – мой член, и – да! – «вообще-то», похоже, было своеобразной прелюдией. Она слизывает колу с моего живота. В мире остаются лишь ее язык, глаза, руки. Опускается ниже пупка, гладит бедро и… снова обрызгивает холодной газировкой.
– Войди в меня!
– Джо сказал: возьми в рот.
– Лав сказала: войди в меня.
Я сдаюсь и даю ей то, что она просит. И это лучший секс в ее жизни – она сама говорит. Мы кончаем вместе. Блаженство! Виртуозно исполненная симфония секса. Я без сил. Допиваю остатки колы. Мы смеемся над учиненным беспорядком.
– Я тоже хочу пить, – заявляет Лав.
– У меня осталось немного колы.
Там, внизу.
– Шутка, – отмахивается она, делая вид, что не понимает намека.
Прижавшись ко мне, Лав засыпает, а ко мне сон не идет. Вот это секс! Не то что с Эми. Конечно, она не возражала против куни, но у суперфруктов вкус на любителя, к тому же джунгли то и дело застревали в зубах.
Встаю, чтобы найти ее трусики. Я – охотник. Хочу почувствовать запах Любви, ее вкус. Добыча ждет меня в мусорной корзине, вместе с банановой кожурой, бирками дорогих брендов и едва початой баночкой с кремом для лица. Оставляю корзину посреди комнаты – пусть видит. И тоже засыпаю.
Утром меня будит ее смех.
– Что смешного?
– Вижу, ты узнал мой маленький секрет, – говорит Лав. – Я никогда не надеваю одни трусики дважды.
– Выбрасываешь каждый день?
Наклоняется и целует меня.
– Да. Но если хочешь, можешь забирать их себе. Сошьешь одеяло, как из лоскутков.
– Еще чего.
– Сошьешь-сошьешь.
– Даже не подумаю.
Целуемся. Она покусывает мне мочку уха и шепчет:
– В душ или повторим?
МИНЕТ! Я ХОЧУ МИНЕТ! #утро_в_ла #у_нас_проблемы #кто_мне_отсосет.
– Джо говорит: дай мне попробовать тебя на вкус.
Она отстраняется:
– Джо, тебя это напрягает?
