«Гипнотически и ПУГАЮЩЕ. Никогда не читал ничего подобного».– Стивен Кинг«Фантастически пугающий триллер… Он из тех книг, ради которых ты приостанавливаешь свою жизнь».– Glamour«Умно и пронзительно».– Elle«Блестящая история… В ней «Исчезнувшая» сплетается со зловещей версией «Девчонок».– Marie ClaireДжо Голдберг, продавец из книжного магазина, очень непростой парень. Ну то есть как непростой… Не такой, как все. Поэтому большей частью он один. Ну то есть как один… Время от времени он влюбляется в интересных девушек, всякий раз веря, что нашел идеальные отношения. Но всякий раз оказывается, что идеал пока недостижим, и Джо расстается с девушками. Ну то есть как расстается… Скажем так, они уходят из его жизни. Но наконец-то он нашел ЕЕ. О ней он узнал все. Ну то есть как все… АБСОЛЮТНО ВСЕ. Она перед ним как открытая книга. Теперь ошибки быть не может – эта любовь должна быть идеальной. Осталось лишь убедить в этом избранницу. Ну то есть как убедить…
© Перевод на русский язык. Карпова К., 2018
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019
Ты заходишь в магазин. Аккуратно придерживаешь дверь. Смущенно улыбаешься, как хорошая девочка. Ногти без яркого лака, бежевый джемпер с треугольным вырезом – и не разглядеть, есть ли на тебе лифчик. Ты вся такая чистая, что в голову сами лезут грязные мысли. Мурлычешь мне «привет», хотя большинство покупателей просто проходят мимо. В свободных джинсах, розовых, как наивный маленький поросенок из детской книжки «Паутинка Шарлотты». И откуда ты такая взялась?
У тебя правильное лицо и стройная фигура – ты моя персональная Натали Портман из последней сцены фильма «Близость», посвежевшая после расставания с плохими английскими парнями, вернувшимися домой в Америку. Твой дом – я, и ты вернулась ко мне в 10:06 во вторник. Ты возникла в моем мире, и мне стоило бы принять таблетку лоразепама, но он внизу. А я не хочу уходить. Хочу не отрываясь наблюдать, как ты грызешь ноготь и поворачиваешь голову влево – нет, не то! – снова покусываешь розовую плоть, вскидываешь брови, смотришь вправо – опять не то! – биографии тебя не интересуют, но, хвала небесам, ты не из тех, кто сразу бросается спрашивать. Ты проходишь вглубь и останавливаешься у полок с художественной прозой.
О да.
Успокоенный, я отворачиваюсь. Ты не из тех вездесущих закомплексованных нимф, которые покупают Фолкнера и потом, ни разу не открыв, годами держат его на прикроватной тумбочке лишь ради того, чтобы внушить случайным мужчинам, подцепленным на одну ночь, будто они не спят с кем попало и вообще не такие. Ты реально другая! Не выставляешь напоказ Фолкнера и не носишь джинсы в обтяжку. Для Стивена Кинга – слишком улыбчивая и загорелая, для Хайди Джулавиц – не слишком модная. За чем же ты пришла?
Чихаешь на весь магазин. Я представляю, как ты, должно быть, громко кончаешь, и кричу:
– Будьте здоровы!
Ты хихикаешь и кричишь в ответ, негодная, похотливая девчонка:
– Спасибо, приятель.
Приятель? Ты флиртуешь?! Если б я торчал в «Инстаграме», непременно запостил бы фоточку стеллажа, за которым ты скрылась, с подписью «Да, я нашел ее».
Стоп, Джо, спокойней. Они не любят, когда парни заводятся сразу. Хвала небесам, к кассе подваливает какой-то типчик с очередным Сэлинджером. Сколько ему? На вид около тридцати шести. И он собирается читать «Фрэнни и Зуи»? Серьезно? Нет, какое там! Сэлинджером он прикрыл Дэна Брауна, лежащего снизу. Я давно работаю в книжном и привык, что люди стыдятся себя. Первым я прошу подать Дэна Брауна таким тоном, будто это детское порно, говорю, что «Фрэнни и Зуи» – охрененная книжка, типчик кивает, а ты все еще выбираешь: я вижу твой бежевый свитер за стеллажом. Если ты потянешься еще капельку выше, то оголится живот. Увы, ты берешь книгу со средней полки и садишься в проходе. Я представляю, что ты останешься здесь до закрытия, как Натали Портман в фильме «Там, где сердце» (снятом на удивление прилично по отстойному дамскому романчику). И найду тебя ночью среди книг. Только, конечно, ты не будешь беременной, а я не буду увальнем. Я наклонюсь и скажу: «Извините, мисс, мы закрыты», а ты посмотришь на меня и улыбнешься: «А я не закрыта… Я распахнута настежь, приятель».
– Эй! – влезает типчик. Он еще не ушел? – Где мой чек?
– Извините.
Выхватывает бумажку с ненавистью, но не ко мне – к себе. Люби люди себя хоть чуточку больше, сфера обслуживания не была бы такой выгребной ямой.
– И не строй из себя умника! Ты просто продаешь книги. Не издаешь, не пишешь и даже не разбираешься в них как следует, иначе работал бы в каком-нибудь месте получше. Так что не ухмыляйся и пожелай мне хорошего дня!
Мне все равно, что он там лепит, этот тайный любитель конспирологического чтива. Но его слышишь ты. Ты как раз появляешься из прохода с милейшей улыбкой Натали Портман. Я смотрю на тебя. Ты смотришь на него, а он смотрит на меня, ожидая.
– Хорошего дня, сэр, – выцеживаю я с улыбочкой, и он еще больше ненавидит себя за то, что вспылил из-за такой ерунды.
Когда за ним закрывается дверь, я выкрикиваю, ведь ты слушаешь:
– Детективы – как раз твой уровень, придурок!
Ты улыбаешься, а я радуюсь, что сейчас утро: по утрам у нас всегда пусто – никто не помешает. Ты ставишь корзину с книгами на прилавок и с вызовом спрашиваешь:
– Меня тоже оцените?
– Ну и урод, да?!
– Может, просто не в духе.
Как мило! Стараешься разглядеть в людях лучшее. Ты мне подходишь.
– Если б не такие придурки, – начинаю я, хотя мне стоило бы заткнуться, и я хочу заткнуться, но не могу, – этот бестселлер давно уже отправился бы на свалку.
Ты смотришь на меня с интересом, а я хочу разузнать о тебе все, однако спросить не решаюсь, поэтому продолжаю нести чушь:
– Все мечтают стать лучше: скинуть пару килограмм, прочитать пару умных книг, сходить в музей, полюбить классическую музыку… А на деле хотят только жрать пончики, полистывать журналы и слушать попсу. А бумажные книги? Кому они нужны? Все читают с экрана. И знаешь почему?
