— Точно, это мы. — Я протянул руку, пожал парню и девушке. Вся наша группа перездоровалась с ними, познакомились. Парня звали Девон, девушку — Хейли.
— Герои Земли, — восхищенно сказал Девон. — У меня на стене висит постер с вами.
Постер?
— Подожди, что? — запнулся я.
Рядом с нашим кораблем поперек ангара опустился корабль Слейта, через минуту он сам выплыл из него в зеленом луче. Это было настоящее представление. Широкими шагами он быстро преодолел разделявшее нас расстояние. Мэри и Клэр обняли его, а Ник дружески ткнул в плечо. Слейт прямо посмотрел на меня и сказал:
— Извини, босс.
Я повернулся к нему, выпрямился.
— Я тебя ни в чем не виню. Давай посмотрим, что тут происходит.
— Генерал Чен хочет вас видеть. Следуйте за нами, — сказала Хейли, разворачиваясь на каблуках, чтобы проводить нас из ангара.
Ник и Клэр шли сразу за мной и Мэри, Слейт замыкал шествие. Вскоре мы вышли из ангара и оказались в широком коридоре с полом, больше похожим на полированный бетонный и композитными стенами. Определенно, здесь больше стиля, чем на станции Дельтра.
Мимо проходили люди в форме, кто-то не обращал на нас внимания, кто-то откровенно пялился. Я улыбался всем, задаваясь вопросом: что здесь происходит?
— Сюда, — сказал Девон, делая приглашающий жест пройти в кабинет без него.
— Спасибо вам, — сказала Мэри.
Дверь с шипением отъехала в сторону, мы вошли. Кабинет оказался большим, за столом из черного мрамора в центре помещения сидел пожилой мужчина. Вокруг стола расставлены стулья, штук двадцать или около того.
Мужчина пригласил нас проходить дальше, встал сам и с широкой улыбкой на морщинистом лице направился к нам.
— Если бы кто-нибудь сказал, что вы пятеро однажды появитесь на моем пороге, я бы поставил свою жизнь на то, что этого никогда не произойдет. Судя по всему, я бы проиграл.
— Кто вы? — напрямую спросил я, явно нарушив какой-то протокол, судя по его удивлению моим вопросом.
Поначалу он выглядел серьезным, потом засмеялся.
— Я генерал Чен. Уильям Чен. Полагаю, вам стало интересно, почему у нас вдруг на орбите станция и как много изменилось с тех пор, как вы улетели.
— Что не понятно, так это как вы все это сделали за такой короткий промежуток времени, — сказала Клэр.
Чен снова рассмеялся.
— Да, думаю, семь лет — быстрый срок для создания всего этого, но благодаря новым технологиям и тому, что над всем этим работает весь мир сообща, мы ввели станцию в эксплуатацию за пять лет.
Внутри у меня все перевернулось. В кабинете внезапно стало слишком тепло, пульс участился. Глубоко вдохнул, медленно выдохнул. Клэр плюхнулась на стул, закрыла лицо руками, похоже, заплакала. Выражение лица Слейта ничуть не изменилось, камень и есть. Мэри тоже выглядела спокойной. Ник выглядел сбитым с толку.
— Хотите сказать, нас не было семь лет? — спросил Ник, усаживаясь на стул рядом с Клэр и обнимая ее за плечи.
— Верно. Нам многое нужно обсудить. Что насчет гибридов? — спросил он и огляделся, как будто только что понял, что чего-то не хватает. — Где Мэй?
Я покачал головой и он кивнул, поняв, что я имею в виду.
— Прежде, чем перейдем к делам, что происходит на Земле? Она подверглась каким-то новым угрозам? — спросила Мэри.
— Ничего такого, с чем не сталкивались раньше. Смотрите. — Чен нажал кнопку на столе, сверху спустился проектор и на белой стене слева появилось видео. Генерал жестом пригласил нас присаживаться. Кто-то вошел в кабинет, принес воду и кофе. Это было похоже на встречу с одним из моих крупных клиентов. Если сейчас на слайд-шоу выскочит гистограмма, показывающая прогноз продаж на ближайший год, я не удивлюсь.
Когда началось видео, я взял чашку с кофе, отхлебнул. Это была нарезка из новостей. Через полгода, как мы улетели, как и колониальный корабль с Магнусом, Нат и Кэри, мир был в смятении. Китай объединился с США и другими мировыми державами. Новое образование навязало остальному миру договор. Большинство присоединилось без возражений. Другие боролись. Картинки погибших на Ближнем Востоке мелькали на экране, я смотрел, не позволяя себе отвести взгляд. Тем временем была отправлена вторая волна колонистов, в общей сложности около миллиона человек.
Два года спустя мир стал намного лучше, хотя по прежнему где-то происходили бомбардировки и возникали какие-то странные угрозы. В конце концов, их становилось меньше, а наказания для тех, кто не хотел играть свою роль в обеспечении мира во всем мире, стали более суровыми. Мы услышали речь Далхаузи через пять лет после того, как улетели, в которой говорилось, что любой желающий может отправиться на Проксиму с третьей волной, которая, при необходимости, составит целый флот. Она выглядела старше, чем была на самом деле, и усталой. Голос утратил силу и надежду, но глаза по прежнему сияли.