– В Чачин, – ответил Лан после секундного раздумья. Выбор есть всегда. Другое дело, что иногда сам выбор не радует. – Придется тебе оставить Солнечного Луча. В путь отправимся с первым светом. – На нового коня для Букамы золота хватит.
– Шестерых, это надо же! – пробормотал Рин, с силой вгоняя свой меч в ножны. – Пожалуй, поеду-ка я с вами. Возвращаться в Шол Арбелу мне лучше не спешить. Неровен час, Сейлин Нореман станет винить меня в смерти своего мужа. Пусть все уляжется. Да и хорошо бы увидеть, как вновь развевается стяг с Золотым Журавлем.
Лан кивнул. Взять знамя в свои руки и забыть обещания, данные самому себе столько лет назад. Или, если получится, остановить ее. Так или иначе, предстоит встреча с Эдейн. Хотя Лан предпочел бы встретиться с Запустением.
Не прошло и месяца, как Морейн решила, что в поисках, в которые ее вовлекло пророчество, очень мало приключений, а вот скуки и рутины куда больше. Теперь же, спустя три месяца, как она покинула Тар Валон, грандиозная миссия приносила ей главным образом разочарования. От данных ею недавно Трех Клятв кожу до сих пор будто стягивало, и свою долю неудобств добавляли еще и натертые седлом ссадины. Ветер ударил в закрытые ставни, громыхнул задвижками, и Морейн поерзала на жестком деревянном стуле; потом, скрывая свое нетерпение, отпила неподслащенного медом чая. В Кандоре, в доме, где соблюдают траур, об уюте и удобствах пекутся в последнюю очередь. Морейн не удивилась бы, увидев иней на резной мебели или изморозь на стальном корпусе часов над погасшим камином.
– Это все было так странно, миледи, – вздохнула Джуринэ Надзима и в десятый раз прижала к себе дочерей, так крепко, словно не желала никогда отпускать их от себя. Девочки же, по-видимому, находили утешение в столь яростном материнском объятии. Дочерей госпожи Надзимы звали Колар и Эзелле, и лет им было, наверное, тринадцать-четырнадцать. Девочки стояли по бокам от сидевшей на стуле матери. У них, как и у нее, были длинные черные волосы и большие голубые глаза, в которых еще не угасла боль потери. Глаза их матери тоже казались большими на осунувшемся от горя лице, а простое серое платье висело на госпоже Надзиме мешком. – Джосеф всегда осторожно обращался в конюшне с фонарями, – продолжала она, – и никогда не зажигал открытого огня. Должно быть, мальчики принесли Джерида, посмотреть, как работает отец, и... – Еще один тяжелый вздох. – И все оказались в ловушке. Как могло случиться, чтобы огонь так быстро охватил всю конюшню... Совершенно непонятно...
– Многое вообще трудно понять, госпожа Надзима, – успокаивающе промолвила Морейн, поставив чашку на столик сбоку. Она сочувствовала собеседнице, но та уже начала повторяться. – Нам не всегда очевидны объяснения, но мы можем утешиться тем знанием, что объяснение есть. Колесо Времени вплетает нас в Узор по своему усмотрению, но Узор есть творение Света.
Слушая себя, Морейн с трудом сдержалась, чтобы не поморщиться. Эти бы слова да подкрепить авторитетностью и величественным видом, которых им не могла придать ее молодость. На какое-то мгновение она пожалела, что на ее облик не легла печать отсутствия возраста – результат многолетней работы с Единой Силой. Но тогда ее нынешняя задача стала бы гораздо сложнее. Менее всего Морейн желала, чтобы кто-нибудь углядел связь между ее визитами и Айз Седай. Никто из сестер еще не побывал у Джуринэ, но это лишь вопрос времени – рано или поздно кто-то из Айз Седай здесь появится.
– Как скажете, миледи Элис, – вежливо пробормотала госпожа Надзима, хотя неосмотрительно брошенный на Морейн взгляд светлых глаз выдал ее мысли. Эта чужестранка – глупое дитя, пусть даже и из благородных.
