Новая весна полностью

Скромный голубой камешек кесайры, на тонкой цепочке висевший на лбу Морейн, и одно из сшитых Таморой дорожных платьев, темно-зеленого оттенка, с несколькими цветными полосами на груди, свидетельствовали о ее предполагаемом положении в обществе. Люди дают себя расспрашивать благородным лордам или леди, но подобных расспросов они никогда не допустят со стороны простолюдинов, а не укладывающееся в обычные рамки поведение знатных господ воспринимают как вполне уместное и естественное. Предположительно, гостья должна вызывать сочувствие – ведь она скорбит по своему королю. Не сказать, что в самом Кайриэне многие люди оплакивали Ламана и носили по нему траур. Судя по последним новостям, месячной давности, которые дошли до Морейн оттуда, о своих притязаниях на кайриэнский трон уже заявили четыре Дома, и поговаривали, что не обошлось без яростных стычек, причем некоторые едва не перешли в кровопролитные сражения. О Свет, сколько еще должно погибнуть, пока не водворится порядок? Согласись Морейн с Советом, тогда тоже не миновать смертей – наследование Солнечного Трона всегда проходило в соперничестве, неважно, оспаривали престол в открытом бою или прибегали к убийствам или похищениям, – но Морейн, по крайней мере, зашла достаточно далеко, чтобы ее настигла расплата. И нет сомнений, что ей придется дорого заплатить за то, что она поступает по-своему, и это не говоря уже о наказании, которому Сайрин подвергнет Морейн за ослушание.

Вероятно, Морейн чем-то выдала свое раздражение, и госпожа Надзима приняла ее недовольство на свой счет, решив, что ее отношение к чужестранке стало слишком очевидно. Никому не хочется испытывать на себе гнев знатного человека, пусть даже и чужестранца. Поэтому хозяйка дома вновь зачастила, волнуясь:

– Просто Джосефу всегда так везло, миледи Элис. Все об этом твердили. Дескать, если Джосеф Надзима свалится в яму, то на дне уж точно опалы найдет. Когда он по призыву леди Карейл отправился сражаться с айильцами, я очень тревожилась, но он ни царапинки не получил. Лагерной лихоманкой не захворали ни дети, ни мы с ним. Без труда он добился расположения леди Карейл. Тогда казалось, будто сам Свет осиял нас. Благополучно родился Джерид, война кончилась, все шло хорошо, а когда мы вернулись в Канлуум, леди за верную службу наградила Джосефа. Подарила ему конюшню, и... и... – Она с трудом сдержала рыдания. Колар заплакала, и мать крепче прижала ее к себе, шепотом утешая девочку.

Морейн встала. Опять все снова. Здесь ей больше нечего делать. Джуринэ тоже встала – не самая высокая женщина, но все же выше Морейн почти на ладонь. И обе девочки могли бы, не поднимая головы, смотреть ей прямо в глаза. Покинув родной Кайриэн, Морейн уже давно свыклась с подобным обстоятельством. Заставив себя не торопиться, она тихо проговорила слова соболезнования и, пока девочки ходили за ее перчатками и подбитым мехом плащом, попыталась сунуть в руки госпожи Надзимы замшевый кошель. Маленький кошелек. Поначалу, повинуясь интуиции, Морейн щедро одаривала собеседниц, даже если те должны были получить или уже получили вознаграждение, однако лучше поскорее отыскать какой-нибудь банк и не затягивать с этим.

Гордо выпрямившись, кандорка отказалась от кошелька, и Морейн рассердилась. Нет, она сама понимает, что такое гордость, и, кроме того, леди Карейл позаботилась о верных ей людях. Наличие часов говорило о зажиточности хозяйства Надзимы. Подлинной причиной для гнева Морейн – и она ясно это понимала – было ее собственное желание поскорее уйти. В одночасье, в огне пожара, Джуринэ Надзима потеряла мужа и троих сыновей, но ее Джерид родился милях в двадцати от нужного места. Морейн не понравилось, что из-за смерти ребенка она испытывает чувство облегчения. Но дело обстояло именно так. Погибший мальчик оказался не тем, кто был целью ее розысков.

Выйдя за порог под серое небо Морейн закуталась в плащ. Всякий, кому вздумается расхаживать по улицам Канлуума в плаще нараспашку, непременно окажется в центре внимания. Во всяком случае, любой чужестранец, если это не явно Айз Седай. Кроме того, не позволить себе мерзнуть еще не значит совершенно забыть о холоде. А местный люд говорит «снова пришла весна», и без тени насмешки! Уму непостижимо! Мысленно Морейн зачеркнула имя Джуринэ Надзима. Другие имена в записной книжке, лежавшей в поясном кошеле, уже были вычеркнуты по-настоящему, чернилами. Матери пятерых мальчиков, родившихся в ином месте. Матери трех девочек. Первоначальный оптимизм Морейн, что именно она сумеет найти малыша, ослаб до смутной надежды. В записной книжке содержалось сотни имен. Наверняка кто-то из сестер, отправленных Тамрой на розыски, обнаружит мальчика раньше. Тем не менее Морейн твердо намеревалась продолжать поиски. Могут пройти годы, прежде чем она без опасений сможет вернуться в Тар Валон. Очень многие годы.