На следующий день после завтрака Романа углубилась в подготовленный для нее финансовый отчет, но он ее не удовлетворил.
— Я хотела бы посмотреть бухгалтерские книги, — заявила она.
— Хорошо, посмотришь, — согласилась Филомена. — Только в понедельник. Сегодня суббота, в бухгалтерии выходной...
— Так это же замечательно, — перебила ее Романа. — Никто не будет нам мешать. Едем на комбинат немедленно!
— Едем, — обреченно молвила Филомена, понимая, что теперь ей вряд ли удастся избежать разоблачения.
Филомена Феррету с трудом сдерживала приступы гнева и возмущения. А сдерживаться она не привыкла. Но обрушить свою ярость на Роману она бы никогда не решилась. Сестра была единственным человеком на земле, которого Филомена боялась. Они были во многом схожи — Романа тоже слыла женщиной с железным характером. Вдобавок она была подозрительной, коварной и капризной.
— Это верх наглости — заставить меня проверять счета на комбинате в выходной день! — ворчала Филомена за завтраком.
Но Романа не обращала внимания на этот ропот. Владелица сорока процентов акций имеет право нагрянуть с инспекцией в любое время дня и ночи. Романа не церемонилась с сестрицей и не скрывала, что не доверяет ей и Марселу.
— Если Марселу, ничего не получив по завещанию Франчески, смирился, значит, ты чем-то компенсировала ему эту потерю, — настороженно следя за реакцией Филомены, говорила она. — Вас с Марселу что-то связывает — тайна, заговор. Не знаю, что, но обязательно разгадаю.
— Чушь! — чуть ли не вскричала Филомена. — Занимайся бухгалтерией, но избавь меня от своих абсурдных подозрений.
— А тебя не беспокоит какие такие дела связывают твою жену и Марселу? — насмешливо спросила Романа у Элизеу.
— Я доверяю своей жене, — кротко ответил тот.
В отместку Филомена напомнила, как много лет назад Романа безумно влюбилась в Марселу, но тот предпочел ей Франческу. Романа побелела от гнева. «Один-один, пока ничья», — подумал Элизеу, тихо выскальзывая из столовой. До отъезда на комбинат им с Адалберту нужно было обсудить свои дела.
Адалберту не на шутку встревожило намерение Романы лично проверить всю бухгалтерию комбината. А если она обнаружит пропажу денег? Характер у Элизеу был мягкий и уступчивый. Он не знал, что такое ненависть и злоба. Но Адалберту вызывал у него далеко не добрые чувства.
— Это ты заставил меня взять деньги, подлый шантажист! — в сердцах вырвалось у Элизеу.
— Ничего! Ты хитрый, изворотливый. Что-нибудь придумаешь, — похлопал его по плечу Адалберту.
Элизеу сердито отвернулся. Да, он думал всю ночь, но ни одна спасительная мысль не пришла в голову. Остается надеяться на то, что Романа не сильна в бухгалтерии. Но если она что-то раскопает, он все свалит на Марселу. Tем более, что Романа давно имеет на него зуб.
Филомене с Элизеу пришлось еще полчаса ждать и машине, пока сестра прощалась со своим «сыночком», давая ему наставления — ждать ее у бассейна и не кокетничать с Изабеллой.
Филомена, тяжело вздыхая, жаловалась Элизеу. Только с ним одним она могла быть откровенной.
— Мне кажется, я не выдержу этого, Элизеу! Столько всего свалилось на мои плечи! Как заставить эту нахалку вернуться в Италию? Она постоянно сует нос в наши дела. И еще одно меня тревожит: сможет ли Элена уговорить этого полицейского не поднимать старое дело из архива?
— Тише, дорогая, нас могут услышать, — шептал Элизеу, поглядывая на шофера и Алфреду.
Наконец-то появилась Романа, и они отправились на комбинат. Прошел час, другой, третий. Филомена сидела как на иголках. Ей так хотелось поспеть домой к обеду. Но Романа углубилась в изучение отчетов, всем своим видом давая понять, что готова работать до вечера. Элизеу не успевал таскать для нее из архива толстые папки с бумагами.
Наконец Романа вздохнула и устало откинулась на спинку кресла.
— Ну, теперь ты убедилась, что комбинат работает в полную силу, счета в порядке? — сердито спросила Филомена.
Но Романа только загадочно улыбнулась. Она по-прежнему не сомневалась, что сестрица с Марселу что-то затевают против нее. Но она выведет эту парочку на чистую воду.
Клебер и Фатима давно поужинали и коротали вечер вдвоем у телевизора, поджидая детей. Джеферсон отправился проводить Розанжелу. Сидней теперь возвращался за полночь, а то и утром. Пати отпросилась с подружками в кино. У всех детей была какая-то сложная, непонятная родителям жизнь.
Вдруг раздался звонок. Звонили почему-то у двери с черного хода. Фатима, ворча, сунула ноги в тапочки и поспешила открывать.
— Клебер, тебе письмо! — удивленно крикнула она еще из кухни.
Клебер, задремавший было на диване, мгновенно вскочил и бросился к ней. Письмо в такой час! Они лихорадочно вскрыли конверт и прочли всего одну строчку: «Все обречены». Далее следовали две колонки цифр и китайских иероглифов.
Фатима видела, как побледнел муж. Даже пальцы у него задрожали, и он выронил таинственное письма. Они тут же вспомнили Ирену и ее расследование. Иероглифы означают животных по китайскому гороскопу, а цифры — год рождения.
