Вот уже сутки в морге лежал труп благообразного немолодого мужчины. В карманах его нашли многое, включая крупную сумму денег, но никаких документов. Опознать его пока не могли. Судя по тому, что его отпечатков пальцев не оказалось в картотеке полицейского управления, к преступному миру он не принадлежал. Не было это и ограблением, поскольку при нем остались деньги. Труп был найден возле железнодорожного полотна, так что можно было говорить либо о несчастном случае, либо о самоубийстве. Если труп не опознают в ближайшие сутки, то он будет похоронен за государственный счет как бродяга.
Тонику, разумеется, не мог не рассказать отцу о просьбе Марселу. Поначалу он собирался держать язык за зубами, зная, что отец и Марселу в ссоре из-за Анны, но все-таки не утерпел. Ему было неприятно думать, что дядя Марселу собирался его подставить, и в каком бы он оказался положении, если бы мать Карины поймала его у себя как воришку.
Услышав, что Марселу разыскивает черную папку, а она находится у Жозиаса, Жука очень взволновался. Он прекрасно понимал всю значимость этой черной папки и знал, что это главный козырь в руках Аны.
До тех пор пока она будет у нее, Марселу ничего не сможет поделать ни с ней, ни с детьми. А вот на Жозиаса Марселу мог надавить — как-никак Феррету были хозяевами. В общем, ситуация нуждалась в обсуждении, и Жука отправился к Жозиасу. Но, как выяснилось, он не появлялся дома со вчерашнего дня. Иными словами, уже целые сутки. Такого с Жозиасом еще не бывало. И Жука обратился в полицию.
Когда Жуку повели в морг, то в представительном седом мужчине он тут же признал Жозиаса. Для Жуки это был тяжелый удар. Смерть непонятная, неожиданная.
Подписав необходимые бумаги в полицейском управлении, Жука заторопился к Ане. Вызвав ее из пиццерии домой, он сообщил ей и Сандру, что видел Жозиаса в морге.
— Нет-нет, это не Жозиас, — не поверила Ана и заплакала.
Жука гладил ее по голове.
— В полиции предполагают, что это самоубийство, — прибавил он.
— Самоубийство? — вскинулась опять Ана. — Нет-нет, не может быть! Мы прожили много лет бок о бок, не такой это был человек, чтобы жизнь самоубийством кончать. Я тут видела его сына, настоящий головорез! Я спросила его об отце, а у него глаза заблестели от ненависти. Нет, это не самоубийство, я уверена!
Китерия рассказала Витанью о трущобах, о Дуде, о Жулии.
— А я ведь знаю Жулию Брагу! — внезапно сказал Витинью. — Да! Да! Знаю!
Но Китерия даже не успела расспросить откуда. Прибежала Ана и сообщила, что Жука отыскал Жозиаса, отыскал в морге...
Пиццерия погрузилась в траур. Дети Аны, дети Жуки — все любили Жозиаса, все горевали о нем. Плакала о нем, непрестанно крестясь, тетушка Нина.
Утирал слезу и его друг Витинью. Весь квартал пришел хоронить Жозиаса, оказалось, что у этого незаметного человека очень много друзей.
Прощаясь с Жозиасом на кладбище, Витинью сказал:
— Друг Жозиас, ты ушел от нас, но в сердцах у нас навсегда останутся светлые воспоминания о тебе. Никто из нас не забудет, каким честным и хорошим человеком ты был. Нетрудно быть обходительным с чистой публикой, но ты, Жозиас, не обижал даже пьянчуг, которые засиживались у тебя в пиццерии, ты ни разу не поднял на них руки и всегда был с ними терпелив. Покойся с миром! Господь знает, что ты один из лучших, кто когда-либо стучался в двери рая. И замолви слово за нас, которые остались еще в земной юдоли.
Комок в горле помешал Витинью продолжать. Вытирая слезы, люди клали цветы на могилу.
— Покойся с миром, — шептали они. — Покойся с миром.
О похоронах Жозиаса знала и Ирена, как-никак Сандру и Джеферсон были ее друзьями. От племянницы Жулия узнала о смерти отца Дуды и пошла к нему.
— Я видела твоего отца однажды, когда он приходил к тебе. Сегодня его хоронят, — сказала Жулия.
— Мне это неинтересно, — ответил Дуда. — У меня давно нет отца. И никогда не было.
Дуда повернулся и ушел привычной расхлябанной походкой, а Жулия с негодованием смотрела ему вслед.
Услышав рассказ Жулии о Дуде, Лукас сказал:
— Наверное, Дуда любил своего отца еще меньше, чем мой отец любил меня.
— Не говори так, Лукас! Отец любил тебя, но он был непростым человеком, и отношения с людьми у него складывались непросто, — возразила брату Ирена.
— Только не с тобой, у тебя с ним были прекрасные отношения, — мрачно произнес Лукас.
— Не думай плохо об Элиу, сынок, — вступилась за зятя и Жулия. — В глубине души он страдал от того, что не может выразить свою любовь.
— На такие разговоры ты не купишь меня, тетя, — упорствовал Лукас. — Я прекрасно представляю, что должен был чувствовать Дуда. В конце концов, потерять отца — это большое облегчение.
Клаудиу любовался снимками Патрисии. Раз от разу она выходила все лучше и лучше. Как профессионал, он мог поручиться, что карьера фотомодели ей обеспечена.
На шум у дверей Клаудиу обернулся: Диего и Изабелла вернулись с ипподрома. Так рано он их не ждал, обычно они возвращались позже. Поэтому он и позволил себе заняться фотографиями. Ну ничего, сейчас он быстренько все уберет.
Диего взял одну фотографию и искренне залюбовался:
