— Я вот что хотел спросить…, — Вилсон замялся. — Ты же последняя видела Кельвина, правильно? Вы с ним вместе понесли Миранду в ее комнату.
— Ну, наверное, — Маривонн кивнула. — А что?
Вид президента стал необычно сухим и деловым:
— Просто я хотел узнать, не говорил ли он тебе чего-нибудь? Его же почему-то решили убить. Вдруг он что-то знал об убийце?
Отсутствие эмоций в его голосе неприятно напомнило Маривонн о его равнодушной ко всему жене. Хотя, конечно, возможно, он просто пытался выполнять свою работу. Вряд ли ей стоит его за это осуждать.
Маривонн посмотрела на Вилсона испытующим взглядом. На чьей он стороне? Однако, несмотря на сухость тона, глаза президента были такими добрыми и пронзительными, что от его взгляда Маривонн почувствовала, что дрожит. Даже в такую минуту близость президента сводила ее с ума. Он ей очень-очень сильно нравился. И сейчас, когда, казалось, стены ее привычно крепкого дома рушатся, он возводил вокруг нее новые, отчего она чувствовала себя защищенной. Она знала, что, в отличие от своей жены, Вилсон всегда беспокоился о жителях Тимора, ему на самом деле было не все равно, что станет с планетой и людской колонией. Он был теплым и добрым и совсем не походил на среднестатистического правителя в их время. Гораздо больше он походил на отца большого семейства. Маривонн не хотелось верить в то, что этот великолепный во всех отношениях мужчина — убийца или соучастник преступления. Вздохнув, она задумчиво начала:
— Ну, мы говорили о Деклане… потом… по-моему, я спросила, не связана ли с убийством сфера… и… он сказал, что недавно на планете повысился уровень электромагнитных излучений и предположил, что из-за этого собаки подходят к лагерю…
— Что? — вдруг перебил ее Вилсон. Его глаза были изумленно расширены. — Это он тебе так сказал?
— Да. А что такое? — Маривонн несколько удивилась его реакции.
Вилсон некоторое время помолчал. Стоит ли ему говорить? Ведь речь шла о его жене. Как он может вообще допускать мысль, что его любимая имеет какое-то отношение к происходящим на планете ужасам? И тем более, стоит ли ему распространять такие сплетни? Однако он знал, что Маривонн — девушка, на которую можно положиться. Если она смогла пересечь 4,3 световых года, отделяющие их от Земли и вернуться обратно, да еще привести с собой в целости и сохранности тысячи молодых людей и девушек, то она сможет сохранить в секрете его тайну. Во всяком случае, он был уверен на сто процентов, что это не она стоит за теми убийствами. И он сказал:
— Незадолго до смертей мы с Евой ходили к биологам… и Деклан сказал про сферу и про излучения… а потом он умер… и…
— И? — нетерпеливо спросила Маривонн, нервно теребя руками застежку на шали.
— Ева сказала мне, что он ничего такого не говорил, — закончил Вилсон. — Сначала я подумал, что мне это показалось… но теперь… она мне соврала. Но почему?
Маривонн почувствовала, как страшные подозрения подкрадываются к ней и замирают у нее за спиной, готовые в любой момент атаковать. У всегда такой бесстрастной и равнодушной блондинки были свои скелеты в шкафу. Не те ли это скелеты, которых в последнее время обнаруживают на Тиморе?
— Она как-то связана с этими убийствами, — наконец, медленно проговорила она. — Простите Вилсон, что говорю так о вашей жене, но мне кажется, что это так.
— Но зачем ей это? — президент казался растерянным.
— Убили тех, кто подозревал связь между сферой, собаками и убийствами, — задумчиво протянула Маривонн. — Это все не просто так. А слышали об этом только Ева и вы.
— Там еще четверо биологов было, — возразил Вилсон.
— Значит, они тоже в опасности, — запальчиво сказала Маривонн, всплеснув руками. — Не знаю, может, убийца и не Ева, но она как-то с этим связана. Иначе… зачем ей делать вид, что такого не было?
Вилсон почувствовал, как волна страха, пробивая дамбу, которую он так старательно выстраивал, накрывает его с головой. И его куда-то уносило этим течением, и он не мог с этим ничего поделать. Лишь плыл с потоком воды и боялся, что эта река окончится водопадом.
Ева замешана в убийствах… самое ужасное было в том, что это не казалось ему невероятным. Он признавал, что его жена была способна заниматься чем-то таким мерзким. В конце концов, она всегда казалась ему неприятно хладнокровной и расчетливой. Идеальный мозг для убийцы. Оставался только один вопрос: почему она это делала? Зачем нужно было убивать людей, да еще и таким странным способом?
— Что же мне теперь делать? — растерянно проговорил Вилсон.
— Вы президент. Вам решать.
Шестеренки в мозгу постепенно начинали снова вращаться, а ледяная пелена спадала с глаз. К телу снова возвращалась чувствительность, однако это означало, что тысячи ос атаковали каждую молекулу его кожи, настолько ледяным был воздух. Почему так холодно? Даже сквозь зимнюю плотную одежду прорывался ветер. Чувствительность вернулась и ко рту, отчего он почувствовал, как на языке лежит что-то с до жути мерзким вкусом, таким мерзким, что это даже невозможно было описать. Приходя в себя, Крис решил выплюнуть неведомую дрянь, но в этот момент его остановили:
