Я шла по какому-то тёмному помещению. Вокруг была разруха, грязь и стекло. Приходилось ступать очень осторожно, так как я была почему-то босиком. Этот факт показался мне очень странным, но я все никак не могла вспомнить: где и при каких обстоятельствах я оставила обувь? А ещё было странным то, что я знала, куда мне идти. До поворота, направо, четвёртая дверь слева.
И я шла. Я должна войти в ту дверь. Зачем? Не помню. Но это жизненно необходимо.
Я чувствую, что меня поджимает время и стараюсь идти все быстрее. Но тут так много стекла. В какой-то момент я уже перехожу на бег, потому что время стремительно истекает. Я слышу всхлипы и тихий плач, от которых разрывается сердце. Бегу уже со всех ног. Вот он, поворот, осталось добежать до четвёртой двери... И тут хруст, резкая боль - я все-таки наступила на стекло. Я вскрикиваю и... Просыпаюсь.
Я уже со счета сбилась, сколько раз мне снился этот сон. Лёша говорит, что это посттравматический шок от потери дочери. Будто мой разум не может свыкнуться с этой мыслью и постоянно ищет ее.
Но, хотя я с ним согласна, каждый раз я прокручиваю этот сон в голове, чтобы вспомнить хоть какие-то подробности, которые я не заметила раньше.
В этот раз я точно помню, что всё стекло на полу было синего цвета. А ещё я там видела какую-то эмблему или логотип. Только он все время ускользал из памяти. И все свободное время я пыталась его вспомнить. Что же там такое? Что-то круглое и сбоку... Не помню. Я зажмурилась, чтобы воспроизвести перед глазами логотип.
- Что такое? - спросил Лёша заметив, что я зажмурилась. - Что-то болит?
В последние дни Лёша стал как-то чрезмерно меня опекать. Наверное, каждый по-своему переносит потерю.
- Нет-нет. Все хорошо. Я просто пытаюсь вспомнить.
Но то, что успокоило бы меня, только сильнее разволновало Лёшу.
- Ты опять про сон? Ты должна перестать себя изводить! Так и с ума сойти можно!
Уже трое суток мы сидим в этом подвале, тк твари все время кружат где-то рядом. Они чувствуют наш запах. Знают, что мы где-то здесь затаились, но не могут до нас добраться. Трое суток в темноте и молчании. Может оно и к лучшему - почти все это время мы спали. Организм будто отыгрывался за весь недосып, за эти погони и за огромные выбросы адреналина в кровь. И если бы не один и тот же сон, то я была бы даже благодарна за такую передышку, за возможность спокойно погоревать.
Как оказалось, мы находимся в подсобном помещении цокольного этажа злополучного торгового центра и выйти отсюда пока не представлялось возможным.
Марк не отходит от меня ни на минуту, все время цепляется за мою руку. И он совсем перестал говорить. За трое суток я не услышала от него ни одного слова. Лёша говорит это последствия психологической травмы и как только мы окажемся в безопасности, Марк пойдёт на поправку. Скорей бы. За дни, проведённые на улицах города, я потеряла надежду на безопасное место.
- Обед готов! - торжественным шёпотом провозгласил Лёша. - Ну что, Марк, проголодался?
Марк почти никак не отреагировал. Он лишь пожал одним плечом и безразлично посмотрел на отца.
Состояние сына меня очень беспокоило. Он перестал говорить, плакать, пугаться. Он стал как робот. Если дашь ему еду - ест, не дашь - не попросит. Нужно идти - идёт. Скажешь спать - спит. Может, конечно, это защитная реакция, но мне больно видеть сына таким. Мы с Лешей все время пытаемся его разговорить, но вся его реакция это безразличное пожимание плечом и пустой взгляд.
Усевшись за импровизированный стол, состоящий из сложенных рядом рюкзаков, мы наперебой старались нахваливать еду, но реакции от Марка все равно не добились.
Механически пережевывая еду, сын даже не смотрел в нашу сторону. Съев свою порцию, он отошёл от "стола" и улегся.
- Когда мы сможем выйти отсюда? Я не могу его видеть таким! - шептала я Лёше. – Может, мы его на улице растормошим?
- Не знаю, Ксюш. - муж опустил голову. - Завтра я попытаюсь выйти. Но было бы лучше переждать ещё пару дней.
- Нет, Лёша, мы выходим завтра! А сейчас всем спать. Завтра трудный день.
Уже привычно проснувшись от мнимого пореза ноги, я встала и отошла от моих любимых.
Теперь я знала, что за здание мне снится и почему я должна войти в ту дверь. Там была Моника.
Решение созрело мгновенно. Я должна идти. Не Лёша, не все вместе, а только я.
Если я погибну, то у Марка есть ещё отец, который сможет спасти, защитить его!
Стояла и чувствовала себя самой худшей матерью на свете. Марк свернулся клубочком и выглядел таким маленьким, таким хрупким. Ему нужна защита, ему нужна мама!
Но я не могла поступить иначе. Я знала, что если не отправлюсь туда, то это видение будет мучить меня всю жизнь.
Агробашня. Именно она снилась мне постоянно. Именно у агробашен были синие стёкла на первых этажах. Именно там был такой дизайн. И логотип. Я вспомнила его. Круглый знак с пшеницей в центре.
Ближайшая агробашня находилась рядом с этим злосчастным торговым центром, но мы не пошли туда, потому что все окна там были разбиты. Именно туда Моника могла побежать, чтобы спрятаться от мутантов.
