Подняв мутные глаза, сдерживая внутреннюю подступавшую истерику, посмотрела в его черные обсидиановые глаза. То, что в них читалось пугало дико. Губы сами предательски дрожали, впрочем, как и тело.
— Эбби! — громче сказал он, не сильно встряхнув меня за плечи. — Ты меня слышишь?
— Д-а-а! — трясущими губами, надрывно ответила я.
— Я не насильник и не хочу им быть, пойми, если они узнают, то убьют тебя, меня и…Кара, они безжалостны! — на имени сына его голос дрогнул и он, опустив голову мне на колени, словно побитое животное проскулил. — Что мне делать девочка?
И я вздрогнула, понимая и осознавая, что от моего решения зависит судьба близких мне литхов.
Он мне не врет, не ищет своей выгоды, я чувствую это по его ауре. Да есть страсть, желание и что-то еще мне непонятное, но есть и боль, злость, безысходность, потерянность, тоска.
— Я загнан в угол, звонили с совета, просят провести полное обследование всех прибывших на планету беженцев, в том числе и наш экипаж, на наличие вирусов! У одной из твоей соотечественнице обнаружили лихорадку! — продолжая обнимать меня за талию, уткнувшись носом в колени, ответил он.
— И нет ни какого выхода? — надломленным голосом, спросила я. Рука, почему то сама интуитивно потянулась к его голове, поглаживая и убаюкивая как дитя.
— Я пытался договориться с Вархом, у него есть связи в медицине, но он сказал, что сделать, ни чего не получиться, твои данные занесут в базу! Прости маленькая!
— Хорошо! Дай мне десять минут! — уже мысленно приняв для себя решение, ответила я.
Он поднял на меня взгляд полный надежды и кивнув, поцеловав мои пальчики, вышел из ванны оставив меня одну. Тихонечко спустившись на пол обняла себя за ноги.
Пусть это будет Питер, чем кто-нибудь другой! Знаю, что страшно, но это когда нибудь должно будет произойти, так пусть так, чем с кем нибудь другим.
— Боже, как же мне страшно! — шепотом сказала я в пустоту.
И тут моих плеч, коснулись чьи-то руки. Подняла голову, улыбнулась. Рядом со мной на корточках сидел дух.
— Не думай о нем плохо! — сказал он, поглаживая мои плечи.
— Я и не думаю, он сделал для меня очень многое! — покачав головой, ответила ему.
— Тогда, чего такое упадническое настроение? Поверь моему слову, он будет с тобой ласков! Ты бы видела, какая утром темнота непросветная была, когда он разговаривал с Советом, да думаю, сама скоро все поймешь, когда спустишься вниз! — махнув рукой, ответил дух.
— Я боюсь! — прикусив нижнюю губу, сказала я.
— Чего? — и поняв чего именно я боюсь, продолжил- Пф, поверь моему опыту, тебе понравиться, да будет первый раз дискомфортно, но это пройдет!
Я же от стыда, закрыв лицо ладошками, закачала головой.
— Боже, как стыдно! — сквозь сомкнутые ладони на лице, ответила я.
— Нашла чего стыдиться! Да ты посмотри на себя! — и взяв меня за руку, подняв с пола и подведя к зеркалу, сказал- Более красивой девушки я в жизни не видел, у тебя роскошные мягкие волосы, у тебя нежная словно шелк кожа! Ты безупречна Эбби, не стоит стыдиться своей природы!
В зеркале отразилась хрупкая девчушка с синими волосами, такого же цвета глазами. Слегка склонив голову на бок посмотрела на себя с другой стороны.
— А ведь ты прав Дух! — тихо-тихо сказала я тени.
— Зови меня Рет! — обняв меня за талию и положив голову мне на плечи, ответил дух.
— Нахал ты, а не дух, а ну убрал с меня свои шаловливые ручки! — и, хлопнув по невидимым но ощутимым рукам, ответила я.
— Ладно, иди, он тебя ждет, скоро в полу дыру проделает! — сказал дух и исчез.
Я же, закрыв глаза и сосчитав до десяти, откинув все предрассудки и страхи, уверенно открыла дверь в комнату, где действительно ходил из угла в угол Питер, что-то причитая и нервно потирая руки. Завидев меня обнаженную замер словно вкопанный.
— Я так понимаю, ты приняла решение? — спросил он, его аура так и трещала, разнося по комнате внутренний страх.
— Ты боишься? — робко спросила я, словно не веря в происходящее.
Дернулся как от удара, но ответил:
— Странно, волнуюсь как мальчишка на первом свидании! — сделав три шага до меня, ответил он. — Ты вся дрожишь, иди сюда! — и протянул ко мне руки в приглашении.
И я приняла, вложив свои руки в его, он словно не веря в мою уверенность, зажмурив глаза, подхватил меня на руки.
— Ты, не пожалеешь! — шепнул он.
И я не пожалела, ни минуты, ни секунды, горела словно искорка в огромном пламени любви. Его горячее тело согревало, дарило уют и ласку. Да было больно, но лишь мгновение, а что мгновение по сравнению с тем, что было после. Я разлеталась на мелкие частички, с каждым его вздохом, поцелуем, прикосновением.
Хотелось умирать и вновь возрождаться в этом бушующем пламени страсти.
И когда, дойдя до полного пика нашего с ним безумства, он подарил самые волшебные для меня слова:
— Моя! Теперь ты только моя! Скажи мне это! — требовал его властный голос, не отпуская, подчиняя.
И я ответила:
— Только твоя!
ПИТЕР
