– Я же друг вашему народу. Мы готовы купить каждой семье, кто захочет выехать (а она захочет выехать, если здесь нам будет не нужна), дом в любой стране Западной и Восточной Европы. Лондон, Мадрид, Амстердам, Рим, Варшава. В общем, страну сами назовете.
– А в Нью-Йорке можно? – спрашивает Мари и заботливо Легату коньячку наливает.
– Будет трудно, но для вас, Мари, сделаем Нью-Йорк.
Легат с грациозностью бегемота из-за стола выбрался и ручку Мари целует. Боб вскипает потихоньку.
– Ты это, – говорит, – кофе попил – и вали из моего дома. В мэрии секретаршам будешь ручки целовать. Там и поговорим. И запомни – мы с Мари из Алатаньги никуда не собираемся уматывать.
Легат встает, раскланивается с Мари.
– Пойдем, – говорит, – в твою мэрию.
Мари ручкой на прощание помахала, ресничками невинно похлопала.
– А я хотела бы, – говорит, – в Нью-Йорке пожить.
Боб ее уже слушать не стал. Представил он себе, что в мэрии сейчас творится.
И точно. Пока Легат кабинет мэра, как IPM-ный наместник, хозяин, блин, обживал, в зале заседаний все действующие фантеры собрались, человек сто. Вопрос один. Что делать?
– А чего делать? – говорит Боб. – Мы же фантеры. Не знаю, какой фантик паразит Легат в Зоне откопал, нам нужно тоже что-нибудь устроить, в Зоне кое-что найти, чтобы эта IPM домой убралась, или с нашими фантиками скомбинировать, чтобы и следа этой корпорации не осталось в Алатаньге. Сделку надо поломать.
Фантеры еще не разошлись, а скрип «страз зла» уже кругом слышен. И еще, подумал Боб, побриться налысо, что ли? Да нет, как-то пробовал. Мари меня машинкой парикмахерской обработала, ничего не случилось.
Вернулся он в кабинет свой, или уже легатовский, а на улице шумно стало. За окном дождь с градом. Ветер этим градом по стеклам лупит, деревья на склоне на землю ложатся, ветки теряют, молния сверкает, гром бахает.
– Началось, – громко объявляет мэр.
Легат голову свою от монитора отворачивает. Между прочим, в компьютере документы. Боб его не почистил еще.
– «Пузыри погодные» лопаете? – спрашивает Алекс сочувственно. – Или вам делать нечего? У вас же все равно мозгов не хватит так фантики активизировать, чтобы сделку века сорвать.
– А я чего, я ничего. Я теперь ничем не управляю. Все стихийно. Вы теперь, господин Легат, начальник, шеф и папа родная.
– Вот что, мистер Боб Мустафа. Делаю вам официальное предложение. Будете исполнительным офицером консорциума IPM, с окладом двести сорок тысяч евро в год.
– Знаешь, Легат, я пока в отпуск схожу дней на двадцать, а там посмотрим.
– Ну-ну, – сочувственно Алекс произносит, – не забудь из отпуска вернуться, и «стразы зла» там не очень рассыпайте, а то после вас разгребать…
Точно, думает Боб, зря я фантеров на этот IPM натравил. Сейчас же и землетрясения случатся, и еще какая-нибудь фигня вылезет. А домой-то под дождем идти неохота. Застрял я в приемной. Надо дождаться приличной погоды. Ну вот, град-то вроде в землю забился. Дождь пореже стал.
Выходит он на улицу. И пошел по лужам шлепать. Хорошо, туфли испанские, из натуральной кожи. Не промокают. Недалеко Боб ушел, уперся в толпу. Столько народу на площади застряло, и главное – сухие, под дождь не попали. Весь городок, наверное, на прогулку вышел. И орут так бодро нестройным хором:
– Мошенников к ответу!
«Чего тут, – думает Боб, – творится? Может, демонстрация против IPM началась стихийно?»
А вот и Рожко появляется. Может, объяснит, что творится, думает Боб.
Вадим улыбается так, словно радость нехорошую скрывает.
– А вот я интересуюсь, господин мэр, сможете вы меры принять, чтобы денежки наши вернуть?
– Какие денежки?
– Боб, – по-дружески обращается Вадим, сочувственно кивает и по плечу ладошкой хлопает, – банк наш «Дольче Вита» знаешь?
– Банк? – удивляется мэр. – У нас банк есть?
– Ну, – противно стонет Вадим, – ты же вроде тоже вкладчик.
– Я вкладчик?! Я об этом банке первый раз слышу. Это чего, фантик такой сработал? Офигенное событие. Мои деньги без моего ведома в банке оказались? Сколько, интересно?
– Лопнул этот банк, – говорит Рожко в полном расстройстве.
– Да не помню я ни про какой банк, – кричит Боб Вадиму на ухо, шумит толпа вокруг.
– А глянь, – отвечает тот, – документик посмотри. Управляющий банком добрый был, даже суммы проставил. Я все наши банковские билеты уже вытащил. Спирту будешь? – спрашивает еще до того, как Боб в его бумажки заглянул. А он сует несколько красивых листков с разноцветными разводами, с защитными полосками с гордым названием, которое даже светится.
«Блин, – думает Боб, – как я на это купился? Сорок процентов годовых в твердой валюте. Это же нереально!»
Там еще много текста, но он все пропускает. Сумма –
Вадим с фляжки колпачок свинтил, под нос ему сует. А Боба от запаха спирта мутит. Головой мотает, не хочу, мол.
– А-а-а чего случилось с банком?
– Обычное дело, – отвечает Рожко, уже спокойный, как танк на постаменте, – сбежала вся верхушка вместе с нашими денежками. Да ты управляющего должен помнить. Ким Илларион Анатольевич.
