Девушка споро, все-таки она была в этом деле профессионал, закрепила сетку чувствительных элементов на голове Малахова, застегнула специальный ремешок на подбородке и подключила их к компьютеру.
– Теперь смотри.
На экране появилась целая куча графиков. Андрей увидел, что они удивительно похожи на его результаты по исследованию спектров.
– Вот, – продолжила Катя. – Ты что-то думаешь, рукой шевелишь, на экран смотришь. Видишь, как меняются кривые. Это слепок с твоей высшей нервной деятельности.
– Катя, твой компьютер в сети?
– Ну а как же? – удивилась девушка. – Странный вопрос от бортинженера.
– Тогда позволь мне, я тут слегка поколдую.
– А что ты задумал? – встревожилась Катя.
– Я хочу сделать так, чтобы эти сигналы, эта энцефалограмма транслировалась в открытый космос. Мне надо подключить выход с твоего прибора на усилитель и излучающую антенну. Так как наша станция крутится, то сигналы будут охватывать практически триста шестьдесят градусов пространства. – Андрей, пытаясь объяснить Кате свою идею, говорил, энергично помогая себе жестами.
– А если нечто, что нас окружает, примет твои сигналы? Как ты узнаешь? Как узнаешь, что оно реагирует, что воспринимает и как-то отвечает?
– Я не уверен, но мне кажется, если моя идея верна, то этот сверхразум сам решит, как мне ответить.
– Давай просто запишем твою энцефалограмму и ты будешь ее транслировать без датчиков на голове. – Катю одолевали сомнения, она боялась, как бы такой эксперимент не повредил Андрею.
– Нет, – решительно отверг ее идею Малахов. – Так ничего не получится.
Он погрузился в работу с компьютером. Набирал команды, вызывал конфигурационные файлы технических схем станции, что-то переносил, соединял и рассоединял. Как обычно, увлечённый такой работой, Андрей бормотал себе под нос, комментируя свои действия. Катя, чуть отъехав от рабочего места на своем кресле с колёсиками, молча наблюдала.
– Вот! – радостно сообщил Малахов. – Готово! Можно включать!
– А чем всё может кончиться, представляешь?
– Давай так договоримся. Возможно, я буду на некоторое время недоступен, просто я могу напрямую подключиться к нашему внешнему э… партнеру. Если я буду в нормальном состоянии, просто смотри. Если что-то пойдет не так, выдерни разъем энцефалографа. Отключи, в общем.
– Тогда давай сделаем это по правилам. Я на тебя навешаю датчиков для мониторинга твоего общего состояния. Не буду же я трогать твой лоб и щупать пульс.
– Я бы не возражал, но ты права.
В итоге к датчикам энцефалографа Катя добавила ещё кардиограф, измеритель давления и установила мониторинг температуры тела.
– Я теперь похож на новогоднюю ёлку в терапевтическом отделении, – сообщил Малахов. – На меня повесили все, что нашлось в клинике.
– Чтобы ты не выпендривался, я ещё бы поставила несколько катетеров, – усмехнулась девушка.
– Чтобы что?
– Чтобы ты был серьёзнее. Я готова. Твои показания в норме. И ещё я точно могу сказать, что никаких отклонений в твоей энцефалограмме, говорящих о психических расстройствах, нет.
– Ну что, поехали?
– Полетели летать, – пропела Катя старую мелодию.
Андрей театральным жестом нажал клавишу «энтер», запуская систему.
На экране запрыгали все те же, уже знакомые кривые, и ничего не произошло.
– И что, Катя, как мои объективные показатели? – спросил Малахов.
– Все в порядке, медосмотр пройден. – Она деловито и резко отдирала контакты энцефалографа с головы Андрея, обрывая приклеившиеся волоски.
– Какой медосмотр? – не понял Малахов.
– Как какой, полугодовой, – пояснила Катя.
Она поджала ярко накрашенные губы, заправила темную прядь под белую медицинскую шапочку и зло продолжила:
– Ну что ты смотришь, как остолоп? Иди, работай, мне ещё командиру снимать показания. Вас много, а я одна. Зови Протасавицкого.
