Айрос не спешил, где-то слегка дотрагивался пальцем в перчатке с металлическими вставками, где-то использовал странные палочки, разводя края раны. В какой-то момент он так резко отпрыгнул в сторону, что я невольно зажмурилась, ожидая очередного столкновения макушки с рамой. Но звука удара так и не последовало, а когда я приоткрыла один глаз, на кровати виднелось небольшое черное пятно, занимающееся голубым пламенем. Айрос же немного… разделся. Точнее, верхняя, белая часть облачения парила в воздухе, в то время как сам парень остался лишь в черной водолазке и достаточно облегающих штанишках. И пока он с предельным вниманием рассматривал свою одежду, я без зазрения совести облизывала его фигуру взглядом. В голове возникла мелодия “Потому что нельзя быть на свете красивой такой…”. Я никак не могла оторваться от двух упругих полушарий обтянутых тканью. Воистину, такие виды надо запретить законом! Сглотнула… Но отмерла лишь когда белый балахон вернулся на свое законное место и прикрыл это эстетическое совершенство. Мозг отчаянно вопил, что я бесстыжая и только недавно признавалась в чувствах другому, а сама не в состоянии проигнорировать двух сексуальных мужиков. Трусливо оправдала себя тем, что это тело слишком молодое и гормоны шалят… но губы изжевала до боли.
Пока занималась самобичеванием, пламя на перине угасло, а от пятнышка не осталось и следа. Айрос же достал невероятно красивое белое с золотыми узорами перо. Он держал его в руке, прочищая им рану, вскрывая и безжалостно срезая больные участки. При этом, когда лезвие касалось розовой здоровой ткани, оно будто игнорировало ее, размягчалось и не причиняла вреда. Сам парень был максимально напряжен, я даже различила капельки пота на его висках. Но побоялась стереть и сбить настрой внезапным прикосновением. Когда Айрос закончил прочищать рану, она практически целиком была розовой, но внутри еще остались несколько темных мест. Перо и счищенные ошметки медленно плавились в голубом пламени, маг же, выдохнув, тяжело привалился к стене. Но тут же зашипел и дернулся, забыв про свою собственную рану. — Айрос, я тут, если что нужно, ты говори, — почему-то шепотом обратилась к нему.
— Воды и чуть-чуть отдохнуть… Без света Сателиса проводить очистку очень трудно. — С вымученной улыбкой, но привычно теплым голосом ответил парень. Он явно старался сохранить лицо, но сбитый ритм дыхания, расфокусированный взгляд и бледность говорили о том, что его самочувствие откровенно хреновое.
— Угу, я сейчас. — Сбегала к бочонку и набрала воды. За это время эльф оказался уже практически полностью укутан одеялом, только рука осталась лежать поверх всего. Айрос все так же и сидел у окна, так что после легкого колебания прихватила свой плащ. Проползла к магу на четвереньках, сунула ковшик в руки и принялась укрывать его со спины. Почти сразу поняла, что поступила очень правильно, так как пальцы парня оказались ледяными, а сам он слегка подрагивал. — Вот что ты за человек? Не мог подождать утра, если знал, что тяжело будет. Этот ушастый месяц ходил раненый, потерпел бы пару часов, — бубнила я, пока Айрос медленными глотками опустошал посудину. — И прекращай притворяться, что тебе все нипочем, расслабься.
— Я не могу. — Тихо и обреченно ответил он, а мое глупое сердечко затрепетало от жалости. И, хотя не собиралась этого делать, переместилась между его ногами и протиснувшись под руку, опутала своими конечностями в попытке согреть. Не знала, что еще сделать. Разве что, когда парень допил, перехватила его пальцы и, сжав в ладонях, стала согревать дыханием. — Оракул — это не какая-то жрица из Храма Судеб, он никогда не ошибается. Поэтому и у меня нет права на ошибку. Ведь, если я оступлюсь, если позволю себе хоть на мгновение забыть о его словах, то предсказание сбудется и я стану чудовищем. — В голосе звучал страх и отчаяние.
