Гетман понимал, что упрекать пристава бесполезно, ибо, по большому счёту, не за что. Ошибок контрразведчикам не избежать, будь они хоть семи пядей во лбу. Уж таков род их занятий. В том, что касается действующих лиц, шпионаж искони скрыт за плотной завесой секретности. Уважающий себя разведцентр скорее вообще откажется от выполнения задачи, нежели допустит расшифровку тайного агента. Дело даже не в том, что доведение конкретного шпиона до уровня штандартенфюрера Sicherheitsdienst SS фон Штирлица - дело чертовски длительное, сложное, опасное, изнурительное, затратное, часто на проверку бесполезное, а случись провал, чреватое столь серьёзными последствиями, что их трудно заранее ни то что просчитать и учесть, но попросту представить себе. Проблема в том, что агентура и массовость - понятия априори несовместимые. По-настоящему ценных агентов единицы у любого разведаппарата, будь то хоть СВР, хоть Моссад, хоть хвалёные спецслужбы Великобритании, хоть напыщенные дилетанты из ЦРУ. Но их не станет вообще, произойди громкое изобличение агента по вине или недосмотру куратора, - люди на вербовку не пойдут ни за какие коврижки! Потому, что они - прежде всего люди. А людям свойственно бояться. И шпионы боятся провала до дрожи в коленках. И прячутся. И маскируются под законопослушных граждан. Более того, под самых приличных из законопослушных граждан, которые если и вызовут подозрения, то в последнюю очередь.
А контрразведка ищет! И запинается чаще всего о сотни тех, кто идеалу Гражданина в чём-либо не соответствует. Для подобной категории сомнительных лиц даже выдумано зубодробительное определение: оперативный контингент, сиречь те, на кого противник может ориентироваться в своей разведывательно-подрывной деятельности. Подчеркну: может. Однако же вовсе не обязательно делает это, потому что, не будучи дураком, понимает: они - под колпаком у Мюллера любой страны. Но всё равно пытается нырнуть в мутную эту водицу: там его, разведчика-вербовщика, по крайней мере, не пошлют по матушке. Там сразу же согласятся на негласное сотрудничество. В особенности те, кто лишь того и ждёт по заданию контрразведки... Вот и идёт обоюдостороннее копошение спецслужб вокруг охраняемых секретов, среди идейно неблагонадёжных, среди меркантильных, среди обиженных режимом, среди как-то скомпрометировавших себя, среди тех, кто сдуру, по совпадению или совершенно случайно оказался похож на шпиона, как, например, 'мутный' Волохов. Таких необходимо изучать и проверять, но без предвзятости, максимально скрытно и строго в рамках действующего Закона. Главное - не притягивать материалы за уши, не 'выращивать' шпионов на пустом месте под каждый годовой отчёт о проделанной работе.
А подобное, увы, случалось, случается и будет случаться всегда и везде. Почему так? Да потому, что иностранный агент в кандалах - зримое свидетельство успеха контрразведки. А победителей, общеизвестно, не судят. И никому Там, Наверху, не придёт в голову взгреть оперативника за то, что пойманный шпион (если он вообще шпион, а не свихнувшийся авантюрист или, хуже того, плод буйной фантазии сотрудника, помноженный на желание улучшить отчётность), пользуясь прорехами в режиме, десять лет до этого вредил под носом благодушествовавших 'ловцов'. Как не придёт в голову и похвалить того, кто шпиона не видел в глаза, зато растянул такие сети, сквозь которые не в состоянии просочиться ни одна разведка... К ошибкам же при фильтрации оперативного контингента нужно быть готовым, равно как и относиться к ним спокойно, хотя бы потому, что подавляющее большинство сомнительных личностей, подлежащих изучению, - кто угодно, только не враги. Чем выше уровень контрразведки как процесса, тем больше означенных личностей 'просеивается', и тем, соответственно, чаще случаются ошибки. Да, чёрт возьми, считать ли неудачей то, что отныне без оговорок ясно - Антон Волохов пусть не друг, но, чёрт его возьми ещё раз, и не враг?! А господин Коробицын, коль скоро сумел взять сомнительную личность на заметку, выдвинуть обоснованные подозрения, мгновенно их проверить без всякого давления на Мутного, да ещё искренне покаяться в допущенной ошибке, достоин скорее награды, нежели переквалификации в управдомы...
- В управдомы, говоришь? - невесело усмехнулся пристав. - Чтоб ещё и муниципальное хозяйство в убыток ввести. Как говорил мой шеф и учитель, посевную завалить... Ладно, проехали! Я так полагаю, Саня, что наши проблемы во Внешнем Мире никак не могут быть связаны с Мутным. Допустим, замочил наркобарона - и что? Других сотни имеются. Отомстить за него, коѓнечно, могут, но не так, как эти непонятные фанатики. И пусть Анѓтоша не обольщается, а то, я чувствую, валялся он в своём номере и гордыней исходил - вот, мол, я какой крутой! Что с ним делать будем?
- Давай расстреляем, - предложил гетман, всячески изображавший равнодушие и скуку. Даже зевнул для убедительности.