- Ну, так 'дрянь' же! Или 'сволочь'?
- Интересная мысль, товарищ гвардии старший сержант, интересная...
Распрощавшись с Доброродом, гетман вышел в коридор, отобрал у Алексея букет, отправил парня в вестибюль, повертел розы в руѓках, секунду поразмыслил и... И постучал в дверь палаты номер 33.
'Он!!!' - будто электрический разряд пронзил Алёнку.
На сей раз это и впрямь был Он. Гетман. Величественный. Неѓприступный. Гордый. Но глаза всё так же светились добротой.
Он. Он! Он!!!
- Здравствуй, Алёнушка!
Вскочить! Броситься к нему! Боже!..
Она уже рванулась и лишь нечеловеческим усилием сдержала содрогавшееся тело на подушках. А после навалилась тяжесть... сладкая истома... блаженство... счастье... Божья благодать...
- Здравствуйте, батюшка... - только и смогла вымолвить она.
Он придвинул кресло, сел рядом. От него пахло душистым табаком, кофе, тёрпким парфюмом, уличной пылью, цветами, чем-то ещё - неуловимым, таким близким, родным, но ужасно далёким, еще вчера казалось, безвозвратным, из той, почти забытой первой жизѓни, счастливой, светлой, так нелепо оборвавшейся...
- Ты можешь называть меня Александром Александровичем, - улыбѓнулся гетман, но подумал, что жёсткое имя его никак не подходит для нежных уст прелестной девы. - Впрочем, называй так, как тебе удобно. Скажи, откуда у тебя это 'батюшка'?
- Не знаю, Алексан Саныч, не помню... Меня воспитывала инокиня. Наверное, от неё...
- Ты верующая?
- Да...
- У нас есть православный священник. Может быть, направить его к тебе?
Сказал, а сам поморщился: забулдыгу Никотина - к этому несмышлёному, страдающему ангелу?! Святотатство!
- Спасибо, батюшка... э-э... Алексан Саныч, не стоит, поправѓлюсь - сама схожу.
- Как ты себя чувствуешь, Алёнушка?
Старый солдат произносил имя девушки с каким-то особым насѓлаждением, ласкал его языком, нежно касался огрубевшими губами.
- Спасибо, всё хорошо...
Сейчас ей и впрямь было хорошо. Как никогда ранее. По крайѓней мере, в этой жизни. Да и в прошлой, если честно, - тоже...
- Тебе придется некоторое время провести здесь, моя девочка. У тебя удивительно крепкий организм, но всё равно здоровье серьёзно подоѓрвано. У нас опытные врачи, много лекарств, тебя быстро поставят на ноги. А потом...
Кончиками пальцев он коснулся нежной девичьей щеки. Веки Алёны оглушительно захлопнулись - как будто плотный занавес упал на их альков, - жаркие губы ткнулись в мозолистую ладонь. Боже! Фея! Сказочная! Удивительная! Неземная! Моя!!!
- ...потом, - осипшим голосом продолжил Александр, - ты сможешь жить, как все мы, больше никто и никогда не причинит тебе боли и страданий. Обещаю тебе, милая. Клянусь тебе!
Уже и левая рука его потянулась к девушке, он почувствовал - сейчас или стиснет её в объятиях, чтобы никогда уже не отпускать, или... нет! Категорическим приказом каждому из нервов, каждой мышѓце, он подавил нахлынувший порыв и только тут заметил, что тянулся к деве лепестками роз, благоухающим букетом нежно-алых солнц.
- Ох, совсем забыл! Это тебе, девочка!
- Спасибо...
- Выздоравливай, поправляйся, - Александр через силу встал, - а я пойду, дела не ждут, моя хорошая...
Ни дел, ни мыслей не было. Она! И всё!!!
Как вдруг будто неистовый буран сорвал девчонку с ложа Одиночесѓтва. Разлетелась легкая больничная пижама. Она бросилась на грудь Александру, обвила шею трепетно дрожащими руками, одурманила тонѓким ароматом молодого бьющегося тела, покрыла щетинистое мужское лицо жаркими влажными поцелуями и кипящими слезами.
- Я!.. Не!.. Прошу!.. Я!.. Вы!.. Ты!.. Не надо!.. Пожа-луйста-а-а! - и горько разрыдалась.
- Милая... Алёнушка... солнышко моё ясное... бедная малышка, - шептал Александр и думал: 'Бежать! Прочь отсюда! Иначе я не уйду уже никогда! Никогда!', - всё будет хорошо, родная... ничего и ниѓкого не бойся... мы будем видеться часто... очень часто... успоѓкойся, сладкая, приляг...
- Батюшка... не надо... не уходи... я так ждала... тебя... только тебя!
Александр бережно разжал объятия, поднял девушку на руки, на миг прильнул к её плечу и, чуть было ни выплеснув вскипающую душу, усадил на постель. Алёна зарылась в подушки и зарыдала пуще прежнего.
Он набрал он генерального врача. Старый друг вопреки обыкноѓвению оказался на месте.
- Док, бегом в тридцать третью! Сам! Один! Возьми... ну, сам знаешь. И тихо!
Не прошло минуты, как Шаталин наполнил шприц довольно мощным седативом, умело ввёл иглу в еле заметную вену на руке девушки. Та гляѓдела на Александра пронзительным молящим взглядом. Он прикрыл веѓки и молча кивнул головой - всё будет хорошо, малыш!..
Уже в коридоре Док участливо спросил:
- Спиртику налить, Саныч?
- Пожалуй...
В кабинете на первом этаже клиники он сноровисто отхватил краюху от буханки свежего, ещё парящего хлеба, вскрыл банку плотѓвы, откупорил минеральную, на три пальца плеснул гетману водки. Тот выпил, не притронувшись к 'обильной' закуске, глубоко затянулся 'Золотой Явой'. Не пробрало. Выклянчил у Дока 'Беломорканал'. От первой же затяжки в бронхах сработал термоядерный боезаряд.
- Кхе-кхе! Ты, братец, что, марихуану туда добавляешь?!