Дальше. Россия никак не влияла на президентские и парламентские выборы в Литве (хотя успех пророссийских сил мог бы стать ключевым фактором урегулирования проблемы Калининграда), потому что околокремлевские корпорации на момент выборов не успели обзавестись в этой стране «чисто конкретными» бизнес-интересами. И прав свежепереизбранный молдавским парламентом Владимир Воронин, многажды прав: не введёт Россия против санкции против Молдавии. Потому что это невыгодно тому крупному бизнесу, который уже поучаствовал в молдавской приватизации и теперь собирается задать Путину и Ко традиционный вопрос: послушайте, зачем вам это недоделанное Приднестровье с трухлявой военной базой, когда мы тут живые деньги потерять можем? И неуёмный Михаил Саакашвили близок к хрустальной истине, как никогда прежде. Ведь результат истерического наката на Россию почти достигнут, причём с нулевого захода: Москва уже готова выводить базы не за 11, как утверждалось ещё недавно, а всего за 3–4 года, а главный вопрос — чтобы кто-то дал деньги на сам процесс вывода. И если раньше требовали $500 млн., то теперь согласны и на $200–300 млн. А значит, в конце концов базы России придётся выводить за каких-нибудь 2 года и полностью за свой счёт, поскольку истинная цена кремлёвской банно-прачечной «политике» уже известна.
Наряду с другими заметными результатами сегодняшний Кремль, постоянно навязчиво ссылающийся на мифическое «укрепление позиций России в мире» (скоро эти слова будут восприниматься примерно так же, как тезис о неуклонном совершенствовании гражданских свобод в Туркмении и КНДР) продемонстрировал всем, что не понимает самой природы постсоветской реальности. В частности, трёхуровневой модели изначального построения СНГ: Россия — ещё 11 республик экс-Союза (кроме Балтии) — непризнанные государства. За минувшие 4 года Москва неоднократно давала понять странам второго уровня, что готова по сходной цене продать уровень третий и тем самым отказаться от статуса эксклюзивного модератора этно-политических конфликтов в бывшем СССР. Теперь второй уровень убеждён — и небезосновательно, — что так оно в результате и получится. А Приднестровье и Абхазия уже не хотят быть с Россией — они просто хотят, чтобы Россия не мешала им выжить.
Наконец, управляющие круги стран СНГ и Балтии получили все возможности убедиться, что, несмотря на псевдопатриотические речи с обитых новорусским бархатом триумфальных трибун, российский правящий клан полностью зависим от США и Западной Европы — так как с этими субъектами связаны жизненно важные меркантильные интересы нынешних властителей РФ. И как бы принципиален ни был для России как государства тот или иной вопрос, всегда можно создать систему давления на Кремль из Вашингтона или Брюсселя, которая заставит Москву отступить. Потому что ареста своих счетов в западных банках и проблем с недвижимостью на атлантических побережьях никто из знаковых представителей нынешней российской элиты не хочет.
Развитие событий в январе — апреле 2005 года свидетельствует: самого постсоветского пространства как геополитического феномена, возникшего в последние часы 90-х годов XX века, больше нет. И нет России как неформального центра этого пространства, некоронованного председателя СНГ. Теперь евразийский хартленд со всеми его стратегическими ресурсами будет структурирован по-другому. Его плоть составят несколько горизонтальных цепочек более или менее жизнеспособных государств, ориентированных на внешние центры силы: США, Евросоюз, Китай. РФ в таком раскладе останется — и то лишь на полтора-два десятилетия, пока не будет создана альтернативная инфраструктура транзита — источником энергоносителей. И ещё — временным рынком нелегального постсоветского труда.
Может ли Россия — страна, в силу самой логики своего зарождения, становления и развития вынужденная быть системообразующей силой — добиться для себя лучшей участи? Теоретически, да. Может, если возьмёт на вооружение принципиально новый стратегический проект, которому мы дадим условное название — СССР (Содружество стран — союзников России).
Как возникают империи? Почему государства объединяются в союзы? Почему у одной страны возникает мотивация прислониться к другой? История даёт недвусмысленный ответ на этот вопрос.
Государство способно и готово добровольно стать младшим партнёром другого, если потенциальный старший партнёр:
— выступает единственно правильным гарантом безопасности этого государства, в том числе — безопасности социокультурной, то есть сохранения идентичности «империализуемой» нации;
— создаёт для возможных союзников-сателлитов творческие, интеллектуальные и моральные образцы, которым хочется подражать;
