— Понятых, понятых! — снова крикнул председатель, — едем на склад ядохимикатов!
— Вы что, господин председатель, сбрендили, что ли? — удивился притихший было дед Мисник. — К какому складу?! У того склада уже лет пять как двери нет — у Юрки Клеца она в сарае навешена.
— Молчите! — зашипел председатель. — Тут же… милиция! У вас что, глаз нет? — и побежал без понятых впереди милицейского “воронка”, показывая дорогу на склад. За ним двинулась и “Санэпидветбаклаборатория”. Остался на плотине темнеть, как черный гроб, “Форд” арендатора. Но до него общественности дела не было. Разделившись, как в Гражданскую, на два лагеря, народ бурлил. Из первого лагеря кричала Юркина мать Лида:
— Ты, дед, на себя посмотри! Все видели, как ты бочку яда домой катил — колорадского жука травить… Знаем мы твоих жуков! Ты такой гад, что и человека не пожалеешь, не то что рыбы!
— Ах, ты стерва бесстыжая! Сама со своими головорезами колхоз разворовала, а на меня спихиваешь? — озверел дед Мисник и кинулся на Лиду с клюкой. Но ее заслонили многочисленные сыновья.
— Ты, дед, не очень-то палкой размахивай, потому что милиции свидетели нужны. А мы тоже кое-что видели… — Наперебой загалдели обозленные Лидкины головорезы. — Что, говоришь? А то, как ты ведра в озере вчера мыл! Или, скажешь, у тебя во дворе колодца нет, тебе надо аж на Озеро за водой бегать? Вот и кума наша Юлька свидетель…
— Да она ж, извиняюсь, по Германиям шляется — откуда ж ей знать? — хихикнул Дурында.
Разгоряченная потасовкой с Любашей Васильевной Юлька будто ждала этого, заклокотала, как кипяток на огне:
— Ах, так! Тогда я скажу, ЧТО я видела. Своими глазами. Как твои пацаны, Дурында! Прямо с этой плотины. Среди ночи. Выливали из здоровенных бочек — что-то. А ЧТО — на суде расскажешь!
— А не вы ли это с Валерой заказ арендаторских конкурентов выполняли? Я ж не думаю, что слишком дорого заплатил тебе за бабью… вслух не скажу что — тот немец? — поинтересовалась подружка Екатерины Стреховой Алина, явно ревновавшая простреленного киллера к стреляной гастарбайтерше.
— Швайн, неумытая швайн! — пренебрежительно смерила взглядом целомудренную подружку Юлька. — Да вы со своей мамашей всех курей на своей улице отравили, а на меня стрелки переводите? Я чужому не завидую, как ты. У меня — с-с-свое!
— Да уж! Не одного немца обобрала, шантажистка! По тебе давно тюрьма плачет, а вы здесь обе права качаете!
— Убью! — взревел вдруг Холера, и, хорошо его зная, люди бросились врассыпную.
— Киллер! — визжала на бегу Алинка. — Бандюга! Богачам служишь…
— Сами виноваты, — возмущался дед Мисник, отбежав на безопасное расстояние. — Не хотели колхозов, развалили, разграбили добро, а теперь — убивать?!
— И не говорите, — хотел тоже пожаловаться на нынешнюю жизнь бывший парторг, но вовремя спохватился, заметив слева насторожившегося демократа Юрку Клеца, реформатора Дурынду и ехидного яблочника Иванюту, а справа — новоявленного мормона Гаврилу, — тот, как истинный американец, безучастно наблюдал за всей этой суматохой. И мысленно сокрушался: “Что натворила, то натворила демократия! Содом и Гоморра! Сто тебе партий! Секта на секте! Уже и мормоны завелись… А православные знай себе бьются!.. Смута и беззаконие! А ведь была же, была — одна партия, одна светлая дорога к добру, одна идея, и закон был — один для всех! А теперь — у каждого свой, а у тебя — никакого, и бойся любого сопляка… Смотри, как озверел, хоть и простреленный…”
— Вот придурки, так придурки! — ужасался вслух реформатор Дурында. — Ну, теперь нас уж точно всех пересажают…
Неизвестно, чем бы все закончилось, если бы с горы, но уже со стороны села, в рассеявшуюся толпу не врезался милицейский “газик”, а за ним сельский председатель и микроавтобус-лаборатория.
— Стоять! — крикнул председатель. — Не ругаться и не хулиганить! А нето — “Беркут” вызову!
Народ притих. Милиция с лабораторией проехали дальше и остановились возле “Форда” арендатора. Темное стекло опустилось, и над ним склонились милиция с лаборантами. Председатель нервно переминался на толстых, медвежьих своих ногах. Наконец, призывно махнул рукой:
— Все, все сюда!
Толпа неохотно двинулась и остановилась на расстоянии выстрела: впереди — неимущие пайщики КСП “Новая жизнь”, за ними — мелкие фермеры и предприниматели, в арьергарде — вольные казаки Моджахед и Киллер.
Первой заговорила милиция:
— Так есть свидетели преступления или нет? Кто-нибудь что-нибудь знает или нет?
— Да откуда?.. Ничего мы не знаем… — глухо загудела толпа.
— Хорошо, следствие разберется… А теперь слово имеют специалисты независимой… рыбола… тьфу! Лаболатории…
— Плохи ваши дела, — грустно сказал упитанный независимый специалист с длинными, как у девицы, волосами, перехваченными на затылке резинкой. — В воде выявлена высокая концентрация ядовитых веществ, идентичных тем, что мы нашли в бочках на разрушенном и разворованном складе ядохимикатов. Склад, как нам сказали, принадлежал бывшему колхозу.
— А почему вы думаете, что это не с поля натекло?.. Сами же кругом пишете, что все наши земли отравлены…
