И в это мгновение мимо киллера проплыло что-то гигантское, как лохнесское чудовище, облепленное мелкой вздутой рыбой. Он прицелился натренированным глазом и узнал недавно еще живого Алешку Моджахеда. Хотел было придержать его, но тот скользнул вместе с рыбой изо рва и понесся между ивняком, как морской электрический скат, расправив на широкой воде полы пиджака. Валера похолодел, как бывало временами на “стрелке”, и устремил глаза к небу. Над ним стояло все село: черные зонты женских юбок и гофрированные трубы мужских штанов с перпендикулярно плотно прилегающими к ним плоскими лицами, выпученными глазами и темными дырами ртов.
За какие-то минуты вода вместе с рыбой ушла, оголив унылое, занесенное илом дно Озера. Стало тихо. Только милиция, как в немом кино, извлекала мокрого киллера из-под плотины, заламывала ему руки, надевала наручники и сажала. Пока что в машину. Люди стояли как неживые и смотрели то на оловянно-жирное пустынное дно Озера, усеянное мертвыми мальками, то на залитые водой долины, где поверх довольно высокой травы между ивняком плавала дохлая рыба. Ничего никому не говоря, отъехала с испуганными лаборантами “Санэпидветбаклаборатория”, а за ними — черный, как гроб, автомобиль арендатора.
— Расходитесь, — сказал председатель, — свободны… Все суды уже состоялись… — и устало направился к своему офису…
— Стоять! — опомнилась милиция. — А ловить утопленника кто будет, Пушкин? Берите крюки, багры и — на луга, может, его недалеко отнесло. И чтоб быстро, потому что стрелять будем без предупреждения.
Народ впал в отчаяние, особенно женщины, но отступать было некуда, и все разбрелись по огородам, высматривая между густых верб пиджак Моджахеда, а заодно и Овечью Бабу. Слава богу, бабы не было, а Моджахед отплыл недалеко, к своему участку, видно, еще живой был… В воду за ним полезли Игнат Карпович, Петр Мытарь и Юрка Клец.
Посиневшего Моджахеда, немного потормошив, положили животом кверху в кузов “воронка” (на всякий случай, может, по дороге в морг оживет — не в таких бывал переплетах), там уже сидел в наручниках, с красными кровоподтеками полуживой киллер Валерка, и милиция отъехала.
У церкви в который раз ударил в колокол старый Филиппович, напоминая о Святом воскресенье и службе Господней. Но людям было не до Бога.
