Во время польско-шведской интервенции 1611–1617 гг., когда Новгород впервые за свою историю был занят иноземными (в данном случае шведскими) войсками, Любекский двор прекратил свое существование и, возможно, даже был разрушен. После заключения в 1617 г. Столбовского мира в Новгород были отправлены царские послы с наказом, в котором царь разрешал заморским и русским купцам свободно торговать в Новгороде всеми товарами, кроме тех, которые были запрещены и прежде. Таможенную пошлину следовало брать по прежним уставным грамотам. В этом же наказе предлагалось сделать немцам «гостин двор на Торговой стороне по посольскому договору, а заняти место невеликое острогом, как будет пригоже».
Как следует из архивных материалов Любека, в 1618 г. было начато восстановление двора. Однако в 1633 г. на Торговой стороне случился большой пожар: «…и горело с Ыльины улицы Креститель церковь и немецкие дворы, и гостин двор, и ряды и лавки по мост Великий». Под немецкими дворами в данном случае имелись в виду Любский и устроенный к тому времени в Новгороде Шведский дворы. Вскоре в Любекском дворе начались строительные работы, а в 1636 и 1652 гг. любчане получили новые привилегии в торговле. Из писем купцов 1663 г. известно, что двор в это время опять сгорел, но вскоре был восстановлен. В связи с частыми пожарами немецкие купцы обратились к новгородским властям с требованием, чтобы поставленные вплотную к их двору новгородские лавки и другие строения были снесены.
Организация и устройство Любского двора в Новгороде в XVII в. существенно отличались от принципов существования там ганзейской конторы в прежние века, что внешне выразилось в ограничении круга купцов, посещавших Новгород, только гражданами Любека и в неограниченном сроке пребывания их во дворе. Суть изменения состояла в том, что в XVII в. Любский двор был обычным постоялым двором, где немецкие купцы жили и хранили свои товары, в то время как двор св. Петра во все века своего существования являлся центром новгородско-ганзейской торговли и обладал особыми полномочиями.
Перемещение торговых путей и открытие в XVII в. новых торговых центров лишили Новгород его значения как важного торгового центра, что в свою очередь привело к сокращению до минимума число немецких купцов в Новгороде. В 30-е годы там находилось не более 5–6 человек из Любека. Известно, что в 40-е годы XVII столетия дворами любчан в Новгороде и Пскове управлял один староста, что свидетельствует о незначительном объеме торговли в это время. Вместе с тем после бушевавшего в Новгороде в 1696 г. пожара, в результате которого и Любский двор сгорел, один из купцов получил задание заняться его восстановлением. Однако начавшаяся вскоре Северная война помешала осуществлению этих планов и навсегда прервала самостоятельную международную торговлю Новгорода.
Ассортимент ганзейского импорта и экспорта, устанавливаемый по письменным источникам, подробно рассмотрен в книге A. J1. Хорошкевич. В данном разделе рассматриваются категории западноевропейского импорта, которые обнаруживаются при раскопках. Они представлены двумя разновеликими группами: товарными (массовыми) категориями импорта, среди которых серебро, цветные металлы, ткани, янтарь, стеклянные изделия и др., и индивидуальными изделиями западных мастеров.
С наступлением в конце X в. кризиса восточного серебра его поставщиком на Русь, в том числе и в Новгород, становится Западная Европа. При этом Новгород оказывается в наиболее выгодном положении, поскольку ввоз западноевропейского серебра осуществлялся через северо-западные границы, оседая в основном на территории Новгородской земли и ближайших к ней областей.
В Новгородской земле обнаружено наибольшее количество находок западноевропейских денариев (45 кладов и 83 отдельных экземпляра — данные на 1968 г.). Монетный состав данных кладов позволяет считать главными поставщиками западноевропейского серебра в Новгород Германию и Англию. Аналогичный состав обнаруживается в кладах западноевропейских денариев, происходящих с южного славянского побережья Балтийского моря. Напрашивается вывод о едином торговом пути, по которому поступали западноевропейские монеты в эти земли, и о традиционности связей древней Руси с балтийскими славянами.
