Следует обратить внимание на маршрут Василия в этом тексте. Путь его по Ильменю и Каспийскому морю в действительности не может привести в Иерусалим. Но по этому пути обычно ходили в XIV в. новгородские ушкуйники, совершая набеги на торговые волжские суда и приволжские населенные пункты.
Также следует обратить внимание на остановку Василия в Каспийском море у «острова Куминскова», т. е. в Куминском урочище (на р. Куме) — одном из очагов разинского движения, остававшемся местом пристанища не сложивших оружия («воровских» по терминологии XVII—XVIII вв.) казаков даже после подавления восстания вплоть до конца XVII в.[109] Васька сразу находит общий язык с куминскими казаками: «поклоняется» им, садится с ними за единый стол, а атаманы по «полетке» и по «поступке» узнают (!) Василия Буславьевича, приглашают «хлеба кушати», а на прощанье одаривают серебром, золотом, жемчугом и дают провожатого. В Иерусалиме Василий служит за них обедни и молебны. Возможно, текст из сборника Кирши Данилова представляет собой версию, бытовавшую в среде поволжской вольницы, которой были известны и события разинского восстания, и судьба ее участников.
В образе матери Василия выражена мудрость народной этики. Напутствуя сына, она благословляет его только «на добрые дела», удерживая от разбоя. Но при этом она вместе с хлебными запасами снаряжает его «свинцом-порохом» и «оружием долго-мерным», потому что такое далекое плавание было небезопасным из-за шаек разбойников, которые могли встретиться на всем пути следования Василия в Иерусалим. Матери посвящен и финал былины.
По тексту шальского лодочника Василий проявляет неуважение к святыне и нарушает запрет матери, предупредившей его, что нельзя купаться в Иордане нагим телом. В других текстах Василию об этом говорит женщина, увидевшая, как он святотатствует, а не верящий «ни в сон, ни в чох» Васька оскорбляет эту женщину (см.: Ончуков ПБ, № 89, Астахова, I, № 14). Описание путешествия Буслаева на Фавор-гору близко к действительности. О трудностях подъема на гору к церкви Преображенья сообщает и Даниил Паломник: «Есть же та гора каменна вся и лести на ню трудно и бедно добре, есть место бо по камению лесть на ню, руками держась, путь тяжек, одва на ню взлезохом»[110]. В былине эти трудности подъема изображены в виде лежащего на дороге к Преображенской церкви «белого и великого камня», который надо переехать три раза.
В тексте очень детально и подробно описываются сборы Василия в дорогу, его корабль. Подчеркивается предопределенность гибели Василия в наказание за бывшие грехи (с молоду было бито-граблено) и новые святотатства (попирание мертвой головы, купание нагим телом в Иордане). Василий дважды видит на горе крест, останавливает корабль и хочет помолиться «чудному Кресту», но, когда он сходит на берег, видение креста пропадает.
Былина имеет лирический конец, в котором описывается плач матери по убитому сыну.
Смерть Василия — это наказание за надругательство над мертвой богатырской головой: горюч камень оказывается как раз на том месте, где должна была быть «головушка», с которой Василий хочет с опозданием «поладиться».
В тексте упоминается плакун-трава. Под этим названием известно несколько растений, которым приписывается особая чудодейственная сила. В духовном стихе «Голубина книга» плакун-трава названа «всем травам мати»: «Шла мати Божия Богородица, плакала по своем по сыну по возлюбленном, ронила слезы на сыру землю; вот тех вот слез вот причистенских, вурождалася Плакун-трава» (
