Вставной сюжет «В подводном царстве» из сказки «Три добрых совета» оказал влияние на певцов былины «Садко» как раз там, где эта сказка очень активно бытовала среди карел и русских — в границах современной Карелии[148]. Всего записано 11 вариантов былины, включая повторные записи, в которых Садко разрешает спор подводного царя с царицей о том, что дороже на свете — золото или железо. По вариантам хорошо прослеживается, как эпизод разрешения спора вытесняет или подменяет эпизод игры Садка на гуслях в подводном царстве. Отсюда неизбежен вывод, что эпизод разрешения спора — не изначальный, как представлялось некоторым дореволюционным исследователям, а вторичный эпизод для былины.
Помимо восточных славян, сказку «Три добрых совета» со вставным сюжетом «В подводном царстве» особенно часто записывали у финнов[149], карел и латышей, а также изредка у литовцев, эстов, ижоры, вепсов, коми-зырян, марийцев и бурят. Во многих случаях бытование сказки среди соседей восточных славян можно объяснить влиянием последних, хотя это и не означает, что сказку создали восточные славяне.
Сказка «Три добрых совета» — индийская или индоевропейская по своему происхождению (в зависимости от версии) — за пределами упомянутых народов, судя по имеющимся сведениям, записывалась без сюжета «В подводном царстве». Это относится и к подавляющему большинству литовских вариантов, и ко многим латышским. Собственно поэтому мы считаем сюжет «В подводном царстве» вставным.
На Кавказе в составе сказки «Три добрых совета» имеется эпизод, в котором герой попадает в ущелье (колодец, иное царство), где он должен согласно полученному совету похвалить чудовищную и безобразную лягушку: от похвалы злые чары утрачивают силу, и лягушка превращается в красивую жену местного владетеля[150]. Кавказские тексты перекликаются с некоторыми вариантами русских и их прибалтийских соседей. Можно даже говорить об их непосредственном влиянии (ср. с ними: Королькова, с. 230—232; Липец, 1950, с. 168—170 и др.). Однако пока невозможно сказать, происходило ли кавказское влияние на давно сложившийся сюжет «В подводном царстве», или же оно-то и привело к сложению этого сюжета. В известных кавказских текстах нет центрального для сюжета «В подводном царстве» спора о том, что дороже всего на свете, и, следовательно, этот сюжет создавался в рамках иной, некавказской фольклорной традиции. В одном архивном литовском варианте щука и рак спорят о том, что дороже — щучье золото или рачьи брильянты. И, может быть, эта версия является отражением какого-то промежуточного звена между версиями типа кавказской и версиями восточных славян и их прибалтийских соседей.
Близкие к кавказскому эпизоду пребывания героя в колодце мотивы встречаются и в соответствующих сказках тюркоязычных народов. Так, в башкирской сказке «Арбуз»[151] джигит, ведущий по пустыне караван, вынужден по жребию опуститься в колодец. На дне он обнаруживает дверь, входит в помещение и находит там старика с двумя женщинами. Старик обещает дать воду, если джигит разрешит спор женщин — скажет, кто из них красивее. По мнению джигита, красива любимая женщина. Тогда старик отрубает голову одной из женщин и дарит джигиту арбуз, холодный, как лед и снег. Все караванщики утолили жажду этим арбузом. Сходна с башкирской и казахская сказка (ЖС, 1916, вып. II—III, с. 134—137 = Казахский фольклор в собрании Г. Н. Потанина. Алма-Ата, 1972, с. 147—151).
Сходные с кавказскими тексты записывались также на Балканах, среди албанцев, греков и южных славян. Из них резко выделяется сказка из Вардарской Македонии[152], сюжетная схема которой с самого начала похожа на восточнославянские и прибалтийские варианты сказки «Три добрых совета». В ней богач, послушав свою дочь, выдает ее за соседа-бедняка, желая узнать, не разбогатеет ли тот благодаря женитьбе. Жена трижды посылает бедняка на базар продавать свои украшения (серьги, монисто, перстень). На обратном пути с базара бедняк трижды встречает одного и того же старика, у которого за вырученные деньги покупает «слово». После третьей встречи со стариком, устыдившись, что ему нечего принести домой, бедняк уходит на чужбину. Разбогатев, он возвращается домой. Мучаясь жаждой, спускается в колодец, где три самовилы[153], две белых и одна черная, требуют, чтобы человек сказал, кто из них краше. Согласно совету старика, бедняк дал уклончивый ответ: «Каждый сам себе нравится». Однако этот ответ удовлетворил самовил, и они наполнили торбу бедняка драгоценными камнями.
В этом македонском тексте мы склонны усматривать слияние версий типа тюркской и типа восточнославянской. Контактные связи между балканскими народами и восточными славянами несомненно имели место, о чем напоминают и записи сказки «Три добрых совета» на Западной Украине в версии, типичной для албанцев и болгар.
