Гид любезно согласился стать моим переводчиком и обратился наугад к первому же попавшемуся под руку миллионеру, который оказался владельцем металлургического завода из Соединенных Штатов Америки. Мы представились друг другу. Ниже следует стенографическая запись нашей беседы.
Я: Хау ду ю ду?
ОН: Ол райт.
К сожалению, наш автобус уже трогался с места, так что на этом я вынужден был закончить интервью. Думаю, однако, что оно не могло не оставить глубокий след в сознании этого эксплуататора. Во всяком случае, когда я вскочил на подножку, он смотрел на меня, растерянно разинув рот: наверное, понял, что я разгадал его сущность.
Следующую остановку мы сделали у резиденции президента Уругвайской республики. Встречать нас он не вышел – видимо, его не предупредили о нашем приезде. Из подъезда, правда, выскочил веселый мулат с метлой в руке и поднял перед нашими носами облако пыли – традиционный знак уважения к важному посетителю. Прочихавшись, мы поручили мулату передать президенту и его супруге наши приветы и укатили.
Знаменитый стадион, арену кровопролитных сражеяий между болельщиками «Насьоналя» и «Пеньяроля», мы проскочили не останавливаясь: игры сегодня не будет, и ворота закрыты. Расположен стадион на редкость удачно: напротив – университетская клиника, в двух шагах – кладбище. Просто и предусмотрительно, болей за свою команду на здоровье.
А вот и Карраско – самый чистый, зеленый и тихий рийон столицы. Пожалуй, и самый малоэтажный: сливки общества предпочитают жить в особняках. Гид рассказал, что житель Карраско, имеющий только одну машиау, чувствует себя социально ущемленным, такой, простите, голодранец может лишиться уважения соседей или, еще хуже, кредита в банке. Раз уж ты живешь в Карраско – закладывай в ломбард последние брюки, но покупай вторую машину.
Слушая эти высказывания гида, я, разумеется, не мог предполагать, что на следующий день мне придется пережить драму покупателя автомобиля. А случилось это так. Гуляя по городу, мы – Лева Черепов, Геннадий Васев и я – набрели на автомобильный салон. Я решил прицениться к машине. Лева и Геннадии принялись меня отговаривать. «Посмотрят на твои скороходовские босоножки – и спасибо скажешь, если не накостыляют по шее!» Но я был непреклонен, ибо видел, как одеваются миллионеры, и справедливо полагал, что по сравнению с некоторыми нз них выгляжу как великосветский денди, проматывающий на модный гардероб свое состояние. И смело вошел в салон.
На пьедестале стоял неправдоподобно длинный, свер кающий лаком голубой «шевроле». Стоял, наверное, давно, потому что у хозяина салона было заспанное, скучное и безнадежное лицо человека, который уже ничего хорошего не ждет от жизни. По обязанности хозяин встал и поклонился – скорее всего для того, чтобы скрыть зевок.
Я поступил так, как сделал бы на моем месте любой другой миллионер: лениво направился к машине, скептически похлопал ее по крыльям, открыл дверцу и развалился на кожаном диване. Черепов и Васев начали вертеться вокруг и хихикать – нашли место и время! Сделав страшные глаза, я заставил их утихомириться и ледяным голосом набитого долларами янки спросил хозяина:
– Хау мач? Сколько стоит эта консервная банка?
Здесь уже хозяин не выдержал. Льстиво заглядывая в лицо настоящего покупателя и размахивая руками с такой быстротой, что свистело в ушах, он обрушил на меня целый водопад слов, из которых я понял только одно: «сеньор». Оно прозвучало минимум сто раз и произносилось с чудовищным почтением.
– Хау мач? – прервал я эти излияния с нетерпением человека у которого время – деньги, и протянул хозяину блокнот с авторучкой. Хозяин поклонился, почмокал губами и начертал: 7000.
– Долларов?
– Си, сеньор!
Я вытащил из кармана добротный бумажник, в котором находилась несметная сумма – 2 доллара 40 центов в пересчете на уругвайские песо.
– Не делаешь ли ты ошибки? – Черепов соорудил постную физиономию. – По-моему, машина недостаточно хороша для тебя.
– Только «роллс-ройс»! – поддержал его Васев.
– А мотор? – пренебрежительно ронял Черепов. – Жалких сто двадцать лошадиных сил!
– Только «роллс-ройс»! – злодействовал Васев.
– Ноу, ноу, сеньоры! – завопил хозяин, с ненавистью глядя на подсказчиков, срывающих выгодную сделку. – «Роллс-ройс» – фи! Тьфу! «Шевроле» – ах!
Но было поздно – преодолевая вялое сопротивление настоящего покупателя, Васев и Черепов вытащили его из салона.
Однако хорошо смеется тот, кто смеется последний.
Не успели мы, весело обсуждая подробности нашего визита, пройти полквартала, как я вспомнил, что забыл в руках у хозяина свою авторучку. Нужно было посмотреть на его лицо, когда я вернулся!
– «Шевроле» – ах! – завопил он, сверкая глазами. – Та-та-та-та-та-та! (Неразборчиво). – Си, сеньор! Та-та-та!
