– Аналогичная ситуация произошла несколько лет назад, – заулыбался Сидоров. Прилетела на Восток новая смена и с энтузиазмом решила: бросаем курить! И бросили с легким сердцем, потому что, как легко догадаться, в первые дни при кислородном голодании на курево никого не тянет, даже сам себе удивляешься: лежит в кармане пачка сигарет, а о ней и думать противно. Итак, подписались новички под обязательством, а начальник сообщил в Мирный: «Сигарет не присылайте!» Я от души ему посоветовал: «Закажи, пока не поздно, несколько ящиков, а то тебя самого курить будут!» Куда там! Мы твердо, мол, решили – заяц трепаться не будет! История закончилась так, как я и предполагал: через несколько недель ребята акклиматизировались, – пришли в себя, а сигарет-то нет! И полеты на Восток закончились, Трагедия! Стали штурмовать Мирный радиограммами: «Погибаем без курева, признаем себя ослами, сбросьте на парашюте парочку ящиков». А морозы за семьдесят, ни один летчик не станет рисковать. Окурки наши разыскивали! Ну как, бросаем курить?
– Я что? Я как народ, – заметно поостыл Тимур.
Ничего не скажешь – молодец Сидоров! Каждые тричетыре дня он собирает своих ребят – пусть знакомятся и притираются друг к другу. Очень важно, чтобы на станцию прибыл коллектив, а не разношерстная группа людей. Василий Семенович подчеркивает, что на Востоке будет очень трудно; еще не поздно взвесить свои возможности и перейти на другую станцию – в этом нет ничего позорного. Тем более что к Сидорову рвутся десятки ребят из коллективов Мирного, Новолазаревской и Беллинсгаузена, потому что Восток – это марка! На каждом совещании начальник экспедиции напоминает, что лучшее оборудование, лучшие продукты, наибольшее внимание – станции, заброшенной на ледяной купол материка. Восточники это знают и этим гордятся. Они как полковая разведка, далеко уходящая от своих навстречу неизведанному. На шестом материке трудности и опасности подстерегают на каждом шагу, но к этой станции отношение особое. «Кто на Востоке не бывал, тот Антарктиды не видал» – поговорка, пошедшая в полярный фольклор после Второй экспедиции.
И Сидоров все рассказывал и рассказывал о Востоке до глубокой ночи.
Мы узнали, как открывали на станции физические законы. Вот история одного открытия. Поначалу горючее на станцию доставлялось в бочках; чтобы они не падали во время перехода, на санях сооружали решетки из металлических труб. И вот однажды, когда столбик термометра дрожал от холода у отметки минус восемьдесят, механик-дизелист никак не мог столкнуть с саней бочку и, раздосадованный, ударил кувалдой по решетке. Ударил – и не поверил своим глазам: металлическая труба разлетелась на куски, словно фарфоровая! О том, что при чрезвычайно низких температурах металл становится хрупким, наверное, ученые знали и раньше, но приоритет в этом открытии я все равно отдаю тому механику.
И еще мы узнали, что при температуре минус 85 градусов в ведро с бензином можно запросто сунуть горящий факел: такой эксперимент был проведен, и факел потух, словно его окунули в воду.
– Бывают на Востоке и криминальные случаи, – с улыбкой сказал Борис Сергеев. – Например, кража… павильона. Помнишь, Василий Семеныч?
– Еще бы! – откликнулся Сидоров. – Хоть милицию вызывай! А дело было так. Однажды поднялся сильный ветер – уникальное явление на Востоке в полярную ночь. Температура быстро повысилась с минус восьмидесяти до минус пятидесяти градусов, и все повеселели: тепло! И влажность повысилась, дышать стало легче. Вдруг прибегает дежурный: «Аэрологический павильон украли!» Думаю – шутка, а выхожу – нет павильона! Ветер унес в неизвестном направлении. Теория – в чистом выигрыше: доказано, что и в центральной Антарктиде возможны сильные ветры при низких температурах. А практика? Что делать без павильона? Строительного материала нет, а запуск аэрозондов – одна из самых главных наших задач. Вышли из положения таким образом: выкопали в снегу площадку, накрыли ее брезентом и в этих комфортабельнейших условиях вели работу до прибытия новой смены.
– Красивое зрелище, – глядя в окно, проговорил Борис Сергеев. – Желающие могут полюбоваться и выразить свой восторг, по возможности сдержанно.
Мы бросились к окну.
– Айсберг!
– Считайте, что Антарктида прислала визитную карточку, – констатировал Сидоров. – Напомнила: «Пора, товарищи полярники, переходить на зимнюю форму одежды!»
Наутро мы вошли в пролив Дрейка. Южная Америка осталась позади. Отныне на долгие месяцы с цивилизацией нас будет связывать лишь капризная эфирная нить.
Наверное, воистину великие свершения суждены людям скромным: непомерное самомнение само по себе поглощает слишком много энергии, и на дело ее не хватает.
Свои книги, теоретически разработавшие и вооружившие революцию, Ленин называл брошюрами; он совершенно нетерпимо относился к любого рода громким фразам и восхвалениям и, слыша, читая их, морщился как от зубной боли.
