Последнее разозлило не только меня, а многих вокруг, кто сейчас стоял. И реакция не заставила себя долго ждать. Кто-то выкрикнул именно тот вопрос, который крутился у меня в голове с самого окончания последней стычки. И голос кричавшего был полон самых праведных для воина эмоций: злости и гнева, контролируемых и строго выверенных.
— Так какого хрена мы стоим⁈
Почти все воины дружным потоком хлынули в сторону последнего «укрепления» противника. Сложно было это обозвать таким словом, но… именно этим оно, по сути, и было. Защитный купол из красноватого чего-то там — до сих пор не верилось, что это магия — зацеплялся краями как раз за естественные укрепления, своды пещеры… ну и тому подобное. Только с нашей стороны к нему можно было подобраться своими ногами. И на самом деле… его внешний вид поражал.
Внутри было интересное действие на самом деле… два сатира с какими-то посохами в руках стояли возле группы людей, из которых лучился свет. Именно из людей. Словно всеми клетками они «дышали», выдыхая пульсациями это золотистое свечение. Но только… они кричали. Мы не слышали ни звука, которые определённо там звучали, но барьер их не пропускал.
— Уроды! — крикнул кто-то из воинов и тут же нанёс удар по куполу.
И купол ему ответил. Удар молнии попал точно в кончик копья его соседа, заставив того отшатнуться. Если бы он вовремя не отпустил оружие, то, скорее всего, он бы умер. Что-то мне подсказывает, что это правильно. Чужие воспоминания в голове всё ещё крутились, возможно, это было что-то оттуда, но они уже блёкли на фоне происходящего.
— Осторожнее! — тут же крикнул Брутас. — Эта чёртова магия бьёт в ответ! Лучники и пращники! Открыть огонь по этой ереси!
Я к таким тоже относился, так что достал из-за пазухи свою пращу, вложил в неё камень, раскрутил и практически тут же бросил в сторону красной пелены. На этот раз молния не била в ответ, но возмущения по поверхности купола пошли. И именно этот факт заставил меня, да и всех вокруг, убедиться в том, что это магия.
— Времена древние… вернулись, — прошептал какой-то практически пожилой воин рядом со мной, смотря на это всё, сгорбившись, держась только за счёт упора на копьё. — Был прав мой дед… эти времена принесут нам много бед… была права и бабка… будет нам всем тут несладко…
Я только усмехнулся. Не этому… пророчеству, а тому, что мужик вообще начал говорить стихами. Обычно в таких ситуациях душа как-то к этому не лежит, после боя ещё возможно, но, когда видишь, как на твоих глазах буквально осушают людей… становится как минимум не по себе, а гнев и злость вытесняют все прочие мысли.
— Активнее! — рычал тысячник, смотря на всех стрелков и метателей.
Я был бы крайне рад выполнить его приказ, если бы не одно «но». Я и так бросал камни с такой скоростью, с какой вообще мог. Вся эта броня довольно хорошо стесняла некоторые движения, а общая усталость давала о себе знать. Но кто я такой, чтобы ныть? Нет. Я должен действовать! Быстрее, выше, сильнее! Там умирают мои земляки, ныть я просто не имею права!
Камень. За ним очередной, потом ещё один, следом их догоняет новый. Я просто кидал и кидал. И вместе со мной лучники и такие же пращники без перерыва заливали всё перед собой нескончаемым потоком. Каждый старался как мог. Каждый спешил и даже не старался целиться. Главное было — просто попасть. И, судя по виду тех, кто там совершает эти ритуалы… они боятся. Начали суетиться, поток стал временами прерываться, паника начала захватывать их разум и тела.
А я лишь злобно улыбался, продолжая кидать камни. Их запас был достаточным — кто-то умудрился подтянуть обоз, завезти его внутрь пещеры, из-за чего нам своевременно передавали новые камни нужного размера и стрелы. И мы продолжали метать и стрелять, стрелять и метать.
— Люди умерли! — крикнул кто-то из копейщиков. — Они их полностью осушили!
И мало того что сначала осушили, потом взяли их, словно мешки с дерьмом, и просто небрежно начали отбрасывать в стороны. Ослабленные тела превращались в кровавые мешки. Всё же кровь в них оставалась, а вот кости и мышцы были сильно ослаблены, тела ещё не остыли. На это было больно смотреть, в душе буквально что-то надламывалось. И мы просто не имели права останавливаться. Ради всех ещё живущих и во имя тех, кто уже погиб. Мы обязаны были отомстить!
— Барьер ослабевает! — крикнул Митрокл, который стоял подле меня и внимательно следил за происходящим. — Один из их воинов рухнул без сил! Видимо, они держатся за счёт их жизненных сил!
Я не видел, кто именно упал, потому что стоял не совсем удобно — часть обзора загораживали другие воины, но не верить своему командиру я не видел смысла. И это словно вдохновило, придало сил. Да и сам барьер стал выглядеть менее ярким. Поблек, слегка потускнел, немного истончился, а от каждого нового удара стал прогибаться сильнее.
