Но всё же мы двигались вперёд, а за нами двигались лучники. Наконец они смогли выйти на достаточную дистанцию без каких-либо препятствий, чтобы совершить спокойный выстрел по двум магам сатиров, которые использовали жизни людей как источник энергии для порталов. И они тут же прикончили их, а список целей обновился, из него вылетели сразу же два имени. А я даже и не подозревал, что это командиры. Хотя… глупо было бы подумать об обратном. Но самое интересное было дальше… задание… оно обновилось, но информация стала о нём полнее, а сама суть… сложнее.
Я одновременно радовался и негодовал. И на то было несколько причин. Первая… со смертью двух магов порталы, из которых хоть и редко, но выходило подкрепление врагу, закрылись. Вторая… враги без подкреплений очень быстро закончились, из-за чего оставалось всего несколько раненых противников, которых моментально либо прикончили, либо скрутили, чтобы получить информацию. Всё же… они только-только вышли из другого мира. И третья… я даже не знал, где чёртов кентавр, а ведь он мог оказаться рядом с кем-то из наших воинов, которые его и убьют. И всё… пропала награда за задание богов.
— Построиться! — проревел раненый тысячник, но не сказать чтобы сильно… в обоих смыслах: не сильно ранен и не сильно-то, точнее негромко крикнул.
Ну а мы построились. И на удивление… нас стояло на ногах довольно много. Из ста восьмидесяти воинов, которые отправились в последний бой, сейчас плечом к плечу со мной, после подсчёта, стояло сто тридцать три бойца.
— Плюс сто двадцать три раненых, — хмурился Брутас. — Итого мёртвыми мы оставили в этой пещере сорок четыре воина. Отличный бой. Воины! Спартанцы! Хоу!
— Хоу! — раздалось из сотни с лишним глоток, а все присутствующие начали активно стучать оружием по щитам, если они были.
Первыми пещеру покинули воины, которые тянули обоз. На телегах, где ранее находились практически нескончаемые боеприпасы к лукам и пращам, теперь лежали раненые и мёртвые воины. Мёртвым, к слову, отрубали головы, чтобы они не восстали. Увы, но сейчас царила ночь, а новые реалии показали и доказали, как нужно расправляться с теми, кто уже лишён жизни.
— Прости, старый друг, — стоял Митрокл с широким и длинным мечом в руках, правильное название которого я не знал, склонившись над телом убитого Ромула. — Я горд, что смог ходить в бой плечом к плечу с таким храбрым воином, как ты.
И всё. Больше никакой сентиментальности, никаких соплей и слёз. Попрощался, сделал глубокий вздох, поднялся с колена, перехватив поудобнее меч, после чего отсёк голову павшему товарищу. И только сейчас я смог внимательнее осмотреть тело бойца. Ран было великое множество, как мелких, так и крупных. От меньшего люди умирали либо просто валились с ног. Второй же… нет, теперь просто Ромул, держался до последнего, стараясь не подвести своих товарищей. И что-то мне подсказывает, что в иной мир он придёт с сожалением в душе, что не смог сохранить как можно больше жизней.
— Его боги, надеюсь, пропустят в лучший мир, — положил я руку на плечо своему товарищу. — Он же египтянин, да? Так пускай Анубис скрасит его путь до ворот Дуата, где Ромул перед богами сможет доказать своё достоинство, а весы Маат подтвердят его слова.
— И пускай перо окажется тяжелее его сердца, — кивнул царевич. — Хорошие слова для последнего пути товарища. Удивлён, что ты уважаешь чужую культуру, сын Советника.
— А я удивлён, что царевич вообще ею интересовался, особенно учитывая тот факт, что твой уклон — ремесло военное, а не дипломатия, — парировал я в ответ.
— А, полно, — отмахнулся Митрокл. — Какие, к чёрту, дипломаты в Спарте? За нас говорят поступки и наши мечи, если на то будет нужда. А слово… оно ничего не значит, если не подкреплено силой. Ведь добрым словом и мечом можно добиться куда большего, чем просто добрым словом.
Похлопав меня по плечу, царевич ушёл, оставив меня один на один с телом. Ну да, сразу стало понятно, что мне, как младшему из высокородных, придётся погрузить тело нашего павшего собрата на телегу, которая стояла рядом. Просто никто иной не имел права, по нашим обычаям, делать этого. Только семья. А его семьей были мы, Черти. И даже как-то странно, что я стал так быстро своим… среди них. Всего-то вторая битва, а я уже чувствовал какую-то особенную связь.
