— Это надежные люди, — улыбнулся командир. — Они не сболтнут лишнего. А про оружие… скажем так: решили проверить, что это за полоски, точнее, нам приказали проверить, а оказалось, что это вот такие бонусы. Тебя ничто не выдаст. А на тот склад тебя повели ради брони. Ты же себе подобрал броню?
— Полный комплект есть.
— Вот и славно. А теперь иди спать.
— Уснёшь теперь тут, — буркнул я. — Особенно осознавая, что придётся строить из себя… придурка.
— Придурка строить не надо, но привлекай меньше внимания. Его и так много на тебе. И я частично в этом виноват. Всё. Приказ — спать!
— Есть спать! — вытянулся я, ударив себя в грудь.
А после развернулся на пятках и нырнул в палатку, где тут же рухнул на циновку и попытался уснуть.
Утро выдалось действительно тяжелым. Голова из-за недосыпа была не то что тяжелой, она была неприподъемной! Но все же я смог пересилить самого себя и оторвать свою голову от свертка ткани, который подложил под голову. Так, оказалось, спать куда удобнее. Но мышцы все ныли, это факт.
Все, за исключением меня, практически полностью экипировались в палатке. У меня же тут был только шлем, копье и праща. Даже запаса камней не было, но… это мелочи. Кстати, пращей, что примечательно, практически не было магических, а если и были, то с какими-то дерьмовыми свойствами. Я их сразу все отсеял, и оказалось, что ничего и не осталось.
Когда мы покинули палатку, то сразу заметили, что еще несколько сильных и опытных групп воинов готовятся выйти на охоту. Но мы проснулись раньше всех, чтобы урвать самую крупную добычу. Разведчики что-то нашли, но что именно, рассказать не смогли, только обозначали это как крупный лагерь с пленными.
В палатке у Люцуса мы быстро сменили свое снаряжение и вооружение. Тестировать ничего не стали, ибо не хотели привлекать лишнее внимание. Но, чтобы ускорить процесс, товарищи мне помогли быстро затянуть все ремни на панцире, на нарукавниках и наголенниках. Черт, и все было с подкладками, чему завидовали некоторые из Чертей.
— Подберем и вам потом похожее, — тихо проговорил командир, который взял свое копье. — А мне оно нравится… весьма… хорошее. Увесистое, правда. Кило полтора точно весит… видимо, не только наконечник стальной, но и стержень внутри тоже. Умелая работа отличного кузнеца. Жаль, что это оружие монстров… и вдвойне жаль, что наших специалистов так мало. Нужно обучать кузнецов… скажу отцу, чтобы выделил деньги на это дело.
На мой вопросительный взгляд царевич тут же протянул мне копье, после чего я с ходу подтвердил его домыслы. Что интересно, я в прошлый раз как-то и не обратил внимания на то, что вес у него больше обычного, просто пробежался глазами по основным характеристикам, после чего задержался взглядом на свойстве рангования.
— Все готовы? — вышел уставший кладовщик, смерив нас взглядом. — Вижу, готовы. Ну… пускай Аид не притянет ваши души, а Арес благословит вас на нелегком пути.
— Спасибо, — улыбнулся царевич и пожал руку за предплечье кладовщику. — Пускай Гермес дарует тебе сил и славных трофеев.
Распрощавшись с кладовщиком, мы сразу выдвинулись в сторону города. Нам он сам не был нужен, его полностью зачистили, организовали патрули, а ночью, как рассказал один из патрульных, вырезали тех, кто смог подняться на ноги после первой смерти. Только буквально вырезали — сносили голову с плеч, причем иногда весьма красочно, судя по следам на подступах к лагерю.
Меня тут же накрыла ностальгия. Словно этот город мне был дорог, словно я уже бродил по этим полянам, играл тут с парнями, даже с фетами. А ведь это понятие пришло к нам из Афин, как мне подсказывает моя потрескавшаяся память. Удивительно, как в этом мире — можно же так мне его называть? — культуры смешались. И ведь в моем мире, как помню… на этой земле прочно сидел Рим. А тут полисы Греции свободны от их… гнета.
До города мы добрались первыми из охотничьих групп. Патрульных тут было гораздо меньше, а следов кровопролития еще достаточно. Даже не везде успели очистить улицы от трупов сатиров, кентавров и людей. Последних, к слову, было больше всего. Все же полис не маленький был, около пятидесяти тысяч человек… центр торговли, который притягивал к себе многих.
— Нда, — проговорил второй, видя куда больше из-за своего роста, чем остальные. — Не успели мы спасти многих. Пришли бы раньше, восприняв первых беженцев всерьез… сейчас бы тысяч десять точно живых бы осталось.
— А сколько осталось моих земляков? — глянул я на него; шли мы сейчас не в строю, а как кому было удобно, просто сбродом.
— Около полутора тысяч, — с тоской в голосе проговорил десятый. — Мы действительно подумали, что это бред безумца, но когда до лагеря добрались другие, причем уже раненые и с башкой сатира в руках… вот тогда мы поняли, что нам не врали. А уже хотели казнить за паникерство того парня.
