Выдергивать оружие было уже тяжеловато, из-за чего командир мне тут же бросил своё копьё, а сам схватился за ксифос, обоюдоострый короткий меч. И тут же начал им работать так, что мне оставалось только смотреть и завидовать. Каждый удар приходился точно в цель, каждый прокол лишал монстра жизни, каждый порез проливал невероятно много крови. И когда я только начал наслаждаться, пробивая грудь очередного сатира, всё закончилось. Моментально. Я даже не успел этого осознать, вертя головой во все стороны в поисках врага.
— Так быстро? — удивился я. — Они даже крикнуть не успели толком…
— Зато кричали мы, — хмыкнул третий. — Командир, это было слишком опрометчиво. Не нужно было привлекать к себе внимание. Тебе, да и всем нам повезло, что сейчас в пещере какие-то песнопения ритуальные, иначе бы нам пришлось сдерживать натиск сотен, если не тысяч тварей.
Дальше я их слушать не стал, сначала бросил взгляд на весьма крупный провал, ширина которого была метров тридцать, не меньше, а потом на кентавра, который, невзирая на ранения, всё ещё каким-то образом был жив. Я подошёл к нему, посмотрел в единственный целый глаз, увидел в нём только отвращение, презрение и злобу. Никакого покаяния, никакого сочувствия. Поэтому следующий шаг был… очевидным.
Сделав два шага назад, я тут же рванул вперёд, подпрыгнул и со всей дури вогнал копьё в грудь твари. Тот захрипел… и ослаб. Его тело буквально обмякло, начало заваливаться набок, из-за чего оба копья в последующем достать было достаточно легко. Но не это самое главное… а сам факт того, что он мёртв, а текст божественного поручения моментально изменился.
— Осталось четверо, — пробормотал я себе под нос.
— Кого осталось четверо? — приподнял бровь командир, когда подошел к трупу и выдернул из его груди свое копье, после чего подпустил меня к моему.
— Осталось четыре командира этой армии, если их так можно назвать, — вздохнул я. — Когда город был в огне, а я в панике искал выход, то случайно наткнулся на них. Их было шестеро. Одного, знаю точно, прикончили во время битвы за город. Видел, как ему снесло полголовы, — лукавил, откровенно говоря, но то, что он труп, стоит рассказать. — А сейчас попался на глаза вот он. Осталось ещё четверо. Три сатира и один кентавр.
— Ага, — словно согласился не со мной, а со своими мыслями царевич. — А чего раньше об этом не рассказал? Твои сведения очень бы пригодились.
— Ну-у-у, — протянул я с усмешкой. — Во-первых, вы мне сами сказали поменьше лишнего болтать. Во-вторых, я просто так их и не вспомню сейчас. Воспоминания слишком… размазанные. А вот увижу… так, да, узнаю моментально. Образ словно сам из омута памяти всплывает.
— Знакомое чувство, — согласился со мной Митрокл. — Ладно, убираем мертвецов и прячемся в кустах. Если вдруг придёт кто-то их менять… то лучше пускай тут будет пусто. Будет шок.
— Ага, взяли и свалили защитники, — усмехнулся я, но вместе с командиром в это мгновение взял кентавра и стал оттягивать в сторону большого кустарника.
Благо, трава была влажная как от крови, так и от обыкновенной влаги.
Примерно через пятнадцать минут всё было готово, а нам осталось только дождаться остального отряда воинов. Прятались на этот раз мы не вдвоем, а все впятером, включая охотника. Иногда шептались друг с другом. Иногда второй и третий что-то делали руками, а потом в кулак ржали. Митрокл на них лишь иногда шикал, но заткнуть окончательно не пытался.
Враг так и не показался, песнопения не стихали и, казалось, пошли на второй круг. Я не разбирал ни слова из того, что доносилось из пещеры… но напряжение из-за этого нарастало. Вот только у врага время закончилось. Три сотни спартанцев уже начали подтягиваться к пещере, выстраиваясь в боевые порядки. И решительный вид воинов воодушевлял на подвиги.
— Обстановка? — подошёл к нам тысячник, тихо проговорив.
— Нейтрализовали охранников или наблюдателей, командир, — хотел было ударить по груди кулаком Митрокл, но вовремя остановился. — Враг даже не заподозрил что-то неладное. Слишком увлечён мероприятием, которое происходит внутри. Даже звуки короткой стычки не помешали ему. Один из моих подчинённых — местный житель, которого завербовал мой отец, — определил в одном из мертвецов, кентавре, командира всей этой орды.
