– Мне сказали, это называется «категорический императив», – сказал Пак. – И что он должен быть в каждом. Но хочется иногда показать, кто главный в доме. Хотя понимаю, что гордиться тут нечем.
– Nach rechts, – сказал навигатор, а потом: – Geh hinein.
Вошли. Сели за столик, заказали комплексный номер два. Ели, пили. Ждали.
– Я, в принципе, не свидетель, – сказал первый пришедший. – Я муж.
– Муж? – переспросил Бус и, порывшись в жилетных карманах, достал конверт с пуговицей. А конверт с зубом, помедлив, положил обратно.
– Это вашей жены пуговица?
– Не знаю, – сказал пришедший, – давно ее не видел, жену. Считаюсь, что муж, но по факту мы с нею в разводе, поэтому не видел. И к самоубийству этому я никаким боком не причастен.
– К самоубийству? – оживился Бус. – Почему вы думаете, что это самоубийство?
– Я ничего не думаю, но люди говорят это самое.
– Значит, люди? – медленно произнес Бус. – А причины какие-то у нее могли быть для этого самого?
– Без понятия.
– Может, детей не поделили? – предположил Пак.
– Сережка, сын, со мной живет – это да. Но по взаимному согласию. И видеться с ребенком не мешаю… не мешал. Только ей не до этого… не до того было. С тех пор, как она пошла к своему патеру, ей стало не до ребенка.
– К патеру?
– Есть такой – Кайнен… Лайнен… не помню. И хрен с ним. А к этому самому я, имейте в виду, никаким боком.
Он поднялся со стула.
– Подождите, – остановил его Бус. – Иногда по улицам города проезжает голая женщина верхом на лошади. Что вы можете сказать по этому поводу?
– Ничего. Ничего совершенно. Не видел и ничего не знаю.
Он решительно повернулся и направился к выходу. Это был крупный человек с широкой спиной, лысым черепом и оттопыренными ушами.
– Все-таки самоубийство, – сказал Пак.
– Пожалуй, так, – согласился Бус.
– И патер… что за патер? Лидер какой-то секты?
– Патера возьмем на заметку. Может оказаться, что вторая Анна тоже из его круга, и тогда у нас будет зацепка.
– Мы, идиоты, не узнали, какая была первая Анна – из прошлой пятницы или из позапрошлой, – сказал Пак.
– Да, идиоты, – согласился Бус и пригласил следующего свидетеля.
– Я как раз ехал в том самом трамвае, – начал он.
Последний свидетель ушел. Детективы с облегчением вздохнули и взяли по кружке сидра.
На прикатившей тележке было три кружки.
И тут же за столик подсел мужчина в фирменной куртке и с бейджиком.
– Ваше уважаемое здоровье, – сказал, поднимая третью.
– Взаимно, – сказал Бус, а Пак кивнул.
– Как ваши уважаемые дела? – поинтересовался фирменный, пригубив. Его имя на бейджике было Сун.
– Дела так себе, – признался Бус.
– Ваши проблемы – наши проблемы, – сказал Сун, улыбаясь радушно. – И столь много ваших гостей на столь мизерной площадке, – он обвел помещение взглядом, – это, как бы сказать, нихт зер гут.
– Мы эту площадку не выбирали.
– Обстоятельства неодолимой силы, я понимаю. Но при малом количестве вашей доброй воли можно сделать шаг к возможности преодолеть эти обстоятельства, чтобы вы могли продолжить ваш квест на более подходящей площадке.
– В принципе, мы не против, – сказал Бус.
– Есть весьма компетентный спец по площадочной части, пять минут ходьбы отсюда.
– Пойдем? – Бус повернулся к Паку. Пак кивнул.
– Фройляйн вам покажет дорогу.
В зал вошла высокая блондинка в зеленом платье.
– Меня зовут Ная, – сказала.
«Nach rechts», «Nach links» – шли, поворачивая то направо, то налево. Шли долго.
– Кто-то говорил, что идти всего пять минут, – заметил Пак.
– Nach rechts, – сказал навигатор.
– Коротким путем – пять минут, – сказала Ная, – но команды вот эти уводят в сторону. А когда становится тихо, я веду, куда нужно.
– И зачем гайтор это делает? Почему именно так?
– Не знаю. Но я веду, куда нужно. Скоро уже придем.
– А вот вопрос, – сказал Бус. – Нам попадалась на улицах голая женщина верхом на лошади. Что это за явление?
– Два раза, – уточнил Пак, – причем женщина была разная, а лошадь, по-моему, одинаковая.
– Это к делу не относится, – сказала Ная.
– Мы будем разговаривать только о том, что относится к делу?
– Нет, но такие вопросы лучше не задавать.
И пришли. Остановились у отдельно стоящего дома. Дом двухэтажный, желтый. Над дверью – маска бородатого человека с широко открытым ртом. Во рту – язык.
– Хозяина зовут Хамаляйнен, – сказала Ная.
– Хамаляйнен, он финн? – спросил Бус.
– Как-то не знаю.
– Говорят, финские колдуны лучшие в мире.
– Он не колдун, он спец. По облачному интеллекту, зацените.
– Какой-то такой нам и нужен, – сказал Пак.
– Geh hinein, – сказал навигатор.
– Не хочу туда заходить. – Ная остановилась. – Я подожду здесь.
Детективы вошли.
– Добро пожаловать, вас сканируют, – приветствовал их привратный смарт-дайнемикс и провел по коридору.
Спец был одет в черное – на нем была черная мантия и черная круглая шапочка. Он сидел в мягком вращающемся кресле с широкими подлокотниками. А посетителям предлагалось два стула, впрочем, вполне удобных.
– У вас есть вещдоки? – Спец пошевелил пальцами.
Бус достал из жилетного кармана свои конверты.
