Я чуть не хлопнула себя по губам за неудобный вопрос, который явно причинил юной богине боль и заставил вспомнить не самые приятные моменты жизни. Я даже подумала, что она не ответит, но ошиблась.
Её слова заставили насторожиться и задуматься о дальнейшей жизни в этом мире. Ведь жители Ратхаса не знают, что боги погибли, и продолжают им поклоняться и питают своей верой. После битвы души богов распались на миллиарды частичек и, как думает Исиэль, растворились в щите мира, поставленном взрослыми богами для защиты смертных.
На эльфийке эта вера в погибших богов сказывается не лучшим образом. Исиэль вкладывает все силы на поддержание жизни, но сама не получает от смертных ничего, по той простой причине, что об её существовании никто не знает. Но в каком-то смысле именно жители мира не дают миру окончательно загнуться и раствориться в космосе.
— О тебе теперь знаю я. И я чувствую на себе твою силу. Это как-то поможет твоему состоянию? — спросила, нахмурившись.
Пока сама начала обдумывать ставшую нашей общей проблему. Мне ещё жить в этом мире, и конец света — это не то, что я хотела бы пережить на собственной шкурке. Нужно придумать что-то такое, отчего хоть те же эльфы стали бы прихожанами Исиэль. Но как это сделать, когда мир на грани глобальной катастрофы, а сил у единственной Богини Ратхаса, как у новорожденного котёнка, в сравнении со взрослыми богами? Вряд ли Исиэль может позаимствовать сил у других Богов, как начинающий предприниматель денег у банка. Да и где таких щедрых найти? Кто не просто сил подбросит, но и потом не обдерёт так, что придётся восстановленным миром делиться?
— Не знаю. — Эльфийка пожала хрупкими плечиками, быстро сменив тему. — Может, ты уже станешь девочкой? Мне ведь интересно, что там получилось.
— Интересно говоришь? А ты знала, что на меня будет пускать слюни Авигдор? Ему, видите ли, какой-то магнетизм в головку ударил! — Сощурившись и нагнувшись вперёд, зло зашипела на Исиэль.
— Да-а-а?.. Он, конечно, не твой брат. Да и с созданным сосудом у него нет общей крови. Но тебе с ним всё равно не стоит, если что… Другие же того… не знают об этом…
— Да ты издеваешься что ли?! Я и сама это понимаю! Меня интересует, почему он вообще на меня полез, словно ему путь в гарем был век закрыт?!
— А я откуда знаю?! Я, может, вообще единственная Богиня, которая решила из мальчика сделать девочку, ещё и путём перенесения души! Принимай женский облик, смотреть будем! — приказала она, в итоге тоже вспылив.
Так что пришлось вспоминать, что я чувствовала в прошлый раз. Выходило, что самое примитивное чувство. Страх. Он вообще двигатель прогресса, если, конечно, не считать лени. Именно страх, а никакое другое чувство, провоцирует людей на действия, особенно когда дело касается собственной жизни. У меня в тот момент от страха и вовсе душа где-то в пятках тихо верещала, что Адлера не признает в женском теле своего сына и просто свернёт мне шею. Но не звать же её сейчас, чтобы она «бу» сказала?
Значит, стоит испугаться чего-то ещё? Например, Авигдора, который может в любой момент войти в апартаменты и, увидев меня в женском облике, пустить в действие свои демонические феромоны. Нет. Вот, пожалуй, о ком, о ком, а об этом демоне стоит и вовсе позабыть. Иначе я всю вечность просижу в мужском теле, боясь быть прижатой к какой-нибудь поверхности для совершения не самых приличных действий.
От мыслей о преображении отвлёк тихий стук во входную дверь. И кто же такой робкий, интересно? Ни разу ещё кто-то из родственников не удосуживался обременить себя хоть каким-то знаком вежливости. Как я понимаю, они вообще больше напирают на родственные узы и отсутствие личных границ у погибшего Атареса. Но кто бы там сейчас ни стоял, я уже начинаю его уважать и с удовольствием приму у себя.
— Юный хан.
Не дожидаясь моего разрешения, что немного поумерило мой пыл, в гостинную вошла молоденькая демоница из числа прислуги, как я поняла по простому и закрытому платью фиолетового цвета. Девушка робко улыбалась, словно хотела показать своё смущение. Вот только я видела, что это смущение нисколько не затрагивало её изумрудных глаз. Может, настоящий Атарес и не заметил бы этого в силу своего затюканного состояния, но не я, что подобных людей видела чаще, чем собственное отражение в зеркале.
Просеменив до кресла, в котором я так удобно продолжала сидеть, демоница наигранно краснела при виде мужского обнажённого тела, хотя её настоящая реакция от увиденного отлично читалась в глазах.
«Слушай, а почему она стесняется, когда я чувствую всю её похоть?» — прозвучал в моей голове вопрос Исиэль, о которой я, честно сказать, и вовсе позабыла. Еле сдержала первый порыв выматериться от испуга, но взяла себя в руки и вспомнила, что мы в комнате не одни.
«Самой интересно, в какую игру играет эта девочка перед молоденьким парнем, обделённым женским вниманием. Хотя откуда-то её лицо кажется мне знакомым».