Сама не поняла, как оказалась сидящей на коленях Авигдора, трясясь от шока и страха. И видимо, демон испытывал сейчас точно такие же эмоции, потому что прижал к себе с неменьшим пылом, чем я вонзилась отросшими когтями в его плечи. Так мы и сидели напуганными и окровавленными, пока сильный воин и мудрый правитель земель пытался уходить от ударов своей супруги, одновременно матерясь и стараясь что-то сказать. Но когда в окно вылетело кресло, следом сиганул эмир, а прекрасная хана начала сканировать гостиную, вместо того, чтобы догнать супруга, «братик» решил отмыть свою шкурку раньше, чем его матушка постарается её с него стянуть.
— Мама, вот Атарес! — крикнул держатель моего предоморочного тельца.
С возмущением взирала на предателя, что бессовестно погладил по спинке по типу: «Прости, братик, но тебя она хотя бы не тронет». А я вот в этом как-то и не уверенна. Демоница в боевой форме была прекрасна и опасна. Особенно, когда рука, покрытая чёрными пластинами, а когти размером с мои пальцы, впивается в шею, заставляя подняться с мужских колен. Всматриваясь в мои глаза, видела на лице демоницы страх, неверие, осознание и облегчение. Вот последнее особо заинтересовало, кстати. Разве мать не должна переживать, когда её ребёнок меняет пол?
— Доченька. Ну, наконец-то!
Неожиданно счастливое восклицание, и моё лицо вмяли в женскую грудь. Э-э-э…
И словно мне было мало странной реакции демоницы, тело начало вновь меняться. Теперь хотя бы понятно, чего утром проснулась с болью во всем теле! С удовольствием разодрала бы горло в крике, но моё лицо всё ещё было вжато в подросшую из-за боевой трансформации грудь матушки.
Что за метаморфозы происходят с этим телом, чтоб всем горелыми покрышками питаться?! Почему об этом нет ни одного воспоминания? И Атаресу не преподавали, что демоны после совершеннолетия способны на смену пола. Да на такое вообще ни один житель Ратхаса не способен. Так с чего бы мне такая честь досталась?
— Атарес, ты зачем снова парнем стал? — хана с недоумением отстранила моё голое, ослабшее после превращения, тельце, недовольно заглядывая в глаза.
— Так я же парень…
Нет! Ну а что ещё может сказать демон, что сто тридцать лет прожил парнем? Несите розовое платье, да жениха красивого на стол? Да, меня — женщину сорока лет — тело молодой и красивой девочки очень устраивает, но настоящий Атарес, ещё смотря на своё отражение, упал бы в обморок. Ага. А любвиобильный братец его в это время опробовал бы сзади. Тьфу! Какой же бред в мозги лезет! От стресса, не иначе.
— Нет! Ты теперь девушка! Я хочу дочку, так что принимай женский вид. — бескомпромиссно заявила эта ненормальная демоница.
Интересно, а побольше проводить в спальне с мужем она не пробовала, чтобы не делать из пацана девчонку? Что за кошмар творится в этом доме?! Исиэль знает хоть, какие умалешённые демоны начали рождаться в её мире? Уже боюсь представить, что там в других странах творится.
— Мам, ну я же мальчик… — жалобно проблеял парень в моём лице, поворачивая голову на брата. — Меня Авигдор сегодня обещал в свой гарем сводить. — вспомнив обещания демона, я как никогда была счастлива, что нужно пойти по девочкам.
— Нет. С сегодняшнего дня ты сидишь в своих апартаментах и свыкаешься с новым телом. Сейчас ты стала парнем только потому, что душа ещё просто не привыкла к телу, но проклятие спало, и скоро всё будет как и должно было быть изначально. — когтистые ладони нежно развернули моё лицо к своей хозяйке, что запечатлела на лбу поцелуй и наконец отступила, выпуская из своих объятий.
— Адлера, может ты нам всем объяснишь, что вообще происходит и почему мой сын был девчонкой? — пророкотал от окна голос главы семейства, а мне, что начала осознавать весь попадос переноса, стало страшно.
— Потому что сто тридцать лет назад я родила девочку, но из-за проклятия, веками лежащего на нашей семье, она росла в мужском теле. Аделькар, ты себе хоть представляешь, как кровоточило моё сердце, когда все эти годы Атареса приносили после тренировок еле живого? — надломленный голос ханы Адлеры бил по нервам.
Всегда сильная демоница выплёскивала на своих родных копившуюся годами боль и плакала. Да, сильные женщины тоже плачут. Особенно, когда дело касается их детей. Прошло уже несколько часов после ухода четы Адралех и их старшего отпрыска, а у меня перед глазами до сих пор стоит лицо ханы Адлеры, рассказывающей историю появления на свет такого необычного сына-дочки. Казалось, что в какие-то моменты я даже замечала слёзы у её истинного, у которого, по-видимому, не получалось окончательно абстрагироваться от эмоций жены.